Автор
По утрам тихие пиночки Тимура уже привыкли к моему сердцу. Он — наш единственный ребенок, но даже он не мог приносить радость, как прежде. Теперь для меня день начинается с горечью и отчаянием, словно жизнь перестала иметь смысл. И только Арслан дает мне надежду на что-то лучшее в будущем, ведь именно к нему стремится всякий раз, когда оставляю его одного в доме......
Глазами сверкает, за живот держится. На жалость давит. – Какого хрена я должна тебя с собаками искать всю ночь?!
– Не ори. Я не давал тебе права повышать на меня голос, – осаждаю, засовывая руки в карманы пальто. – И прекрати устраивать спектакль на людях, тебя это не красит.
– Ты…Да ты…Как ты вообще можешь так говорить?!
– Могу. Позволяю. И буду.
Айлин открывает и закрывает рот, сильнее сжимая ладонь на животе. Так, кажется, ввиду того, что я не пожелал оправдываться и падать ниц, первый акт спектакля отменяется, переходим ко второму.
Хватаю ее за руку и веду за собой на парковку к автомобилю. Надоело! Сажаю на переднее сиденье, обхожу машину и, не глядя в ее сторону, опускаюсь на водительское место, и сразу же срываюсь с места.
– Куда ты меня везешь? – осторожно интересуется притихшая женушка. И спрашивает так покорно, с надеждой. Как будто осознала свои ошибки. Жаль даже разочаровывать дурочку.
– Мммм, в аэропорт?
Айлин резко оборачивается в мою сторону и хватается за руль, дергая в сторону, едва не создав аварийную ситуацию.
– Тормози! Ты не имеешь права! Я никуда не полечу! Я – не вещь, чтобы меня кидать туда-сюда! Я – твоя беременная жена! Беременна твоим ребенком, между прочим! Останови машину!!
Вырываю руль из ее рук, выпрямляю автомобиль и под отчаянные сигналы других водителей торможу на обочине.
– Дура! – срываюсь на крик, поняв, что эта одержимая идиотка едва нас обоих не отправила на тот свет. Вскидываю ладонь вверх, но вовремя себя одергиваю. Довела, блин. – Совсем мозги потеряла?! Ты нас чуть не угробила! О какой беременности может идти речь, если ты о ребенке совершенно не думаешь! Он тебе не нужен!
Айлин роняет лицо в ладони и начинает рыдать. По-бабски: в голос, хлюпая носом и подвывая.
– Я просто…так тебя люблю…а ты совсем меня не замечаешь…Что мне еще сделать, Тимур?! Скажи! Я ведь на все для тебя готова! Ладно, на меня тебе плевать, а на ребенка? После всего, что у тебя было с твоей семьей…
– Замолчи! – рычу, со всей дури хлопая ладонью по панели.
