Автор
По утрам тихие пиночки Тимура уже привыкли к моему сердцу. Он — наш единственный ребенок, но даже он не мог приносить радость, как прежде. Теперь для меня день начинается с горечью и отчаянием, словно жизнь перестала иметь смысл. И только Арслан дает мне надежду на что-то лучшее в будущем, ведь именно к нему стремится всякий раз, когда оставляю его одного в доме......
Женушка ни черта не успевает за мной, я тащу ее за руку, как на буксире, но все равно при этом по ее лицу блуждает довольная блаженная улыбка.
В кабинете врач капает холодный гель на живот Айлин и водит датчиком по животу.
– Ну, что там, доктор? Что скажете? – в нетерпении поторапливаю врача.
– Что могу вас поздравить, родители. Вы беременны. Эмбрион развивается хорошо, что соответствует сроку…шесть-семь недель.
Слова доктора бьют по моему сознанию, как топором по голове. Резко сильно и насмерть. Какая-то отчаянная мысль возникает в мозгу, но тут же пропадает, и я не успеваю за нее уцепиться.
Значит, все же беременна…Твою мать! Зараза умеет прибавить проблем! Потому что теперь мне, помимо того, что надо обдумать, как вернуть Эмму и вымолить прощение за все, что сотворил, как организовать нормальную охрану, а не как в прошлый раз, надо найти способ доказать, что этот ребенок в животе Айлин ни черта не мой! Не может быть моим!
– А вот так…, – врач нажимает клавиши на аппарате, и ровный, быстрый стук наполняет кабинет.
Айлин переводит на меня глаза, в которых плещутся слезы.
– Ты счастлив, Тимур?– шепотом, с надрывом. – Скажи, что ты счастлив…
Я молчу, даже не смотря в ее сторону. Потому что это нихрена неправда.
Тимур
– Скажите, доктор, когда я смогу провести тест на отцовство? – интересуюсь спокойно, как бы между делом, не обращая внимания на возмущенный возглас Айлин. – Я слышал, что его можно установить до рождения ребёнка.
– Да, все верно. Это возможно по крови матери. Такую процедуру лучше проводить с восьмой недели беременности.
С восьмой… Значит, у меня есть около двух недель на то, чтобы обдумать все возможные варианты развития отношений с Айлин, и как избавиться от неё с наименьшими потерями для моей нервной системы.
– Благодарю, я вас понял. Пойдём, дорогая, – насмешливо тяну, мазнув взглядом по раскрасневшейся и злющей Айлин.
Я веду себя, как скотина, да, но жалости во мне ни на йоту. Она сама заварила эту кашу, залетела от кого-то, думая удачно повесить на меня ребенка и удержать подобным образом.
