Автор
В детском приюте сегодня весело и дружно. Кирилл Крестовский, как спонсор, надеется на безобластие. Но даже в благополучном уголке города случается непредвиденное. Его мокрыми становятся брюки, когда ребенок с размаху задел его. Позорный след исчезает так же быстро, как и пострадавший, оставляя жалкий пятначек на юбке Кирона. В этот момент девочка рядом хихикает — у нее есть своя версия происшествия....
— А… Как… То есть… Ты обалдел… Нет. Я не… Постой. Ты торопишься, — начала выдавать набор слов. — Как же я… Ты бросишь меня? Как же наша дочь! — выдавила в последнюю очередь и, словно нащупав версии, которой нужно держаться, уже запела. — Травмировать дочку в таком возрасте? Ты просто эгоист, Кирилл. Что, нашел себе дамочку для приятных встреч, и она выдвинула тебе ультиматум?
— Никакой дамочки нет. Но я устал жить так. К тому же ты представляешь опасность для хрупкой детской психики, я не позволю уродовать детство Буси.
— Агни… Хорошо, я больше не буду настаивать на карьере модели. Сегодня мы пойдем с ней… в цирк и аквапарк, на каруселях покатаемся.
— Вот так сразу все в один день? Умотать ребенка хочешь? Нет, Адель! — решительно ответил. — У тебя съемки шоу? Отлично, собирай чемоданы и отбывай на съемки. Бусинка привыкла, что тебя часто не бывает дома. Сначала ты отбудешь на съемки, за это время я придумаю, как объяснить твое отсутствие…
— Ты хочешь вычеркнуть меня из жизни дочери?! Из жизни семьи?! Хочешь разрушить все, что я построила таким трудом за эти годы?!
— Все наработанные тобой регалии и связи, приобретенные за несколько лет, останутся при тебе.
— Но я…
— Чемоданы сами себя не уложат, Адель. Ты сама вступила в этот дом на условиях, которые я выдвинул. Так? Так… Дочь останется со мной. Откровенно говоря, она тебя даже просто мамой не называет. Мама Адель! — усмехнулся. — Все, иди, тебя ждет шоу.
— Какой ты жестокий! — возмутилась. — Ты играешь людьми. И я искренне желаю, чтобы кто-то поиграл с тобой! — убежала в слезах, громко рыдая. — Пусть тебе все вернется в сто раз хуже!
Глава 8
Кирилл Крестовский
Минуту постояв, я вышел на улицу и вдохнул полной грудью воздух — еще теплый, но пахнущий уже по-осеннему: с запахом опавшей листвы и обещанием надвигающихся холодов. Достал телефон, набрал номер Василисы.
Пошли гудки. Василиса не торопилась отвечать. Я стиснул зубы, чтобы не материться вслух.
Василиса всегда была для меня недосягаемой, на особенной высоте. Казалось бы, разница в социальном статусе была очевидной, но Василиса всегда смотрела на меня по-особенному, и иногда я начинал чувствовать себя намного ниже ее. Особенно сейчас. Когда у нее есть все, и самое главное, мой сын.
Да что же я папаша такой?! Двое детей настрогал! Двоих! И ни у одного ребенка не видел ни первых шагов, ни зубиков… Ни первого слова не слышал.
