Автор
В детском приюте сегодня весело и дружно. Кирилл Крестовский, как спонсор, надеется на безобластие. Но даже в благополучном уголке города случается непредвиденное. Его мокрыми становятся брюки, когда ребенок с размаху задел его. Позорный след исчезает так же быстро, как и пострадавший, оставляя жалкий пятначек на юбке Кирона. В этот момент девочка рядом хихикает — у нее есть своя версия происшествия....
«Двое детей, Кир Саныч!» — сказал себе.
С третьим — все будет иначе. Хочу третьего. От Василисы! Хочу, чтобы она родила мне карапуза — горластого, розовощекого… Неважно, девочка или мальчик, я хочу от нее малыша. По венам разлился огонь. Процесс зачатия должен быть весьма приятен. Не ради этого ли все и затевалось? Нет! Не только…
— Алло.
Короткое слово прозвучало так неожиданно! Я едва не поперхнулся воздухом в своих легких. Он встал комом и не желал проходить дальше."
"— Кирилл Александрович, ты будешь молчать? Или изволишь сообщить причину звонка? — раздался требовательный, звонкий голос Василисы с небольшой колкостью.
— Привет. Утро доброе, — отозвался хриплым голосом. — Как спалось?
— Что? Я не думаю, что мы настолько близки, чтобы обсуждать подобное. Тебе, наверняка спалось очень удобно в обществе какой-нибудь красотки? Или, может быть, даже двух?
— Ты одна?
— Что ты хочешь, Кирилл? — вздохнула и прямо спросила. — Моего сына? Ты его не получишь. Ни за что.
— Но я его отец! — произнес напористо и вынудил себя сбавить обороты.
Но совсем неуверенно. Рядом с ней я не чувствовал себя мужчиной, который перешагнул отметку в сорок. Казалось, мне лет двадцать, и я косячу жутко, и меня несет, несет, как Остапа, без остановки…
— Взрослые, — повторила с иронией. — Кирилл, у тебя — своя жизнь, у меня — своя. Точка.
— Какая точка, Вась? Здесь, блин, многоточие длиной с Китайскую стену.
— Есть в тебе кое-что длиной с Китайскую стену, Кирилл, и это твое…
— Желание.
— Эго.
— Но и желание.
Кажется, мне удалось немного смутить ее. Я приободрился и собирался осторожно продвигаться в направлении телефонного флирта, как вдруг услышал голос на заднем фоне.
— Мама, я одного гаврика найти не могу! — голос Мирослава.
— Кирилл, мне пора.
— Постой-постой…
Господи, как мне хотелось оказаться рядом в тот самый момент. Кто такой гаврик? О ком говорил сын? Я ничего о нем не знал, совсем ничего, но мне хотелось узнать.
— Нет, Кирилл Александрович, мне пора.
— А кто такой гаврик? Кого потерял Мирослав? Скажи! Я куплю…
— Купишь? — усмехнулась. — Есть то, чего даже за твои деньги никогда не купишь. Совесть, например, которой у тебя нет. Всего доброго, Кирилл.
— Мама, он насовсем затерялся! Самый красивый! — требовал внимания Мирослав.
— Мир, подожди секунду.
