Автор
В детском приюте сегодня весело и дружно. Кирилл Крестовский, как спонсор, надеется на безобластие. Но даже в благополучном уголке города случается непредвиденное. Его мокрыми становятся брюки, когда ребенок с размаху задел его. Позорный след исчезает так же быстро, как и пострадавший, оставляя жалкий пятначек на юбке Кирона. В этот момент девочка рядом хихикает — у нее есть своя версия происшествия....
Дверь хлопнула, в коридоре раздался топот детских ножек.
— Вот и узнал, — сокрушенно вздохнула Василиса. — Черт, — выругалась себе под нос. — Кирилл, твою же… Не могу подождать немного?! Я планировала сказать ему позднее!
— Когда позднее? — спросил я. — Когда ему восемнадцать стукнет? Почему не сказать именно сейчас! — возмутился.
— А ну-ка! — шикнула на меня Василиса. — Вышел отсюда! Пока не разбудил Бусинку, она совсем из сил выбилась. Проследи, чтобы Мирослав никуда не влез, пусть Яся за ним присмотрит, сам в диалог не вступай!
— Почему?! — воздел руки вверх.
"— Потому что у Мира взрывной характер. Угадай, в кого он такой?! А теперь выметайся, дочка вот-вот проснется из-за этих разборок, придется еще и ей объяснять необъяснимое! Пшел вон! — добавила приказ, как нашкодившему щенку.
Я возмутился! Черт побери, я негодовал. Я взбунтовался. Особенно там, внизу, где господствовала жажда укрощения строптивой рыжей девушки. Ну никак она мне не давалась, постоянно из рук ускользала.
Если бы не Буська, я бы Василису прямо здесь на пол повалил, цветастый сарафанчик задрал и показал ей, что значит быть отлюбленной всюду и принадлежать мне целиком. бНо пришлось выйти. Выйти дыша часто и горячо, от давления пара у чайничка чуть крышку не срывало и носик свистел, нещадно!
— А где папа? — раздалось сонное бормотание Бусинки.
Я насторожился и был готов войти, если вдруг дочка захныкает.
— Папа внизу, помогает прибраться во дворе, — успокоила Василиса неожиданно мягким голосом, полным любви и тепла.
Млин… Я аж поплыл от таких резких колебаний температур наших разговоров. Внезапно понял, что именно она — та самая! Стержень нашей будущей семьи, и приструнит, и пожалеет, и полюбит. Меня бы полюбила… Ох как хочется!
Я не стал прислушиваться, о чем начали шушукаться между собой Василиса и Агнесс, девчачьи разговорчики, как ни крути! Надо было помочь убраться, между делом я хотел найти Мирослава.
Мирослав сидел на лестнице. Сама судьба говорила мне: наладь общение с сыном.
