Автор
Маруся и Олеся — две воспитанные девушки из благополучных семей. Вячеслав и Гарик — парни из детдома, обиженные судьбой. Когда их пути пересекаются, они встречают совершенно иную любовь — ту, что преодолевает социальные барьеры и учит прощению.
А знаешь, почему он это сделал?
– Нет.
– Ты, наверное, слышала, что нам, детдомовским, дают свое жилье. И Гришке дали. Хотя, конечно, тот гадюшник сложно было назвать жильем. Там бабка какая-то до этого жила, мусор с помойки к себе в квартиру таскала. Там же, среди мусора, и померла. Вот такую квартиру Гришке нашему и дали. Даже мусор, падлы, не вытащили! Зачем? Детдомовский и не такое схавает и будет счастлив! Спасибо, хоть, самой бабки там уже не было! – Вячеслав резко выдохнул. – Мы потом весь этот мусор два дня втроем таскали из квартиры. Заказали контейнер для вывоза строительных отходов, и, веришь, весь его забили этим хламом под завязку! Потом помогли ему ремонт в той квартире сделать. Гриша начал обживаться. С соседями своими новыми познакомился. У него там каждой твари по паре было: и алкаши, и наркоманы, и обычные люди тоже, конечно, жили. Жила там с ним на одной лестничной площадке одна тетка-инвалид. На улицу по полгода не выходила, потому что передвигалась на инвалидной коляске, и по лестницам ни съехать, ни заехать сама не могла. Он, добрая душа, взялся за ней ухаживать, гулять ее вывозил.
– Как? – прошептала Маруся, но Вячеслав, услышав, пояснил:
– Он же с рождения одной только рукой управлялся, так что привык. Стаскивал ее со второго этажа на себе, на своей спине. Сначала ее вытащит, на лавку у подъезда посадит, потом ее коляску спустит. По парку ее возил, разговоры об ее злой судьбе выслушивал, потом нам с Серегой рассказывал, жалел ее. Даже порывался сына ее непутевого найти. Она в ответ тоже все жалела его, причитала, как же так, мол? Такой ты замечательный! К ней, вроде как, племянница изредка приходила или сестра ее. Да, точно, сестра, – Вячеслав кивнул своим воспоминаниям, – вот эта сестра и увидела то, что Гришка сам не видел. Понимаешь, Гришка, на свою беду, оказался внешне просто копия своей матери.
– Что? – Маруся ахнула.
– Да. Представь себе! Просто индийское кино какое-то, честное слово! Оказалось, что это его мамаша. Та самая, которая избавиться от своего ребенка хотела, пока беременная была! – Вячеслав пнул шишку, непонятно как оказавшуюся здесь. Помолчал. Молчала и Маруся, хотя на языке вопрос крутился, но задавать его она не решалась.
– Хочешь спросить, узнала ли она его сама? Нам с Серым тоже было интересно. Эта тварь потом уже призналась, что узнала, только, мол, не знала, как сообщить сыночку. А тут сестрица ее нарисовалась.
