Автор
В этой книге ты окажешься среди людей, чьи жизненные пути непостижимы для большинства остальных. Каждый персонаж имеет свой уникальный мир, где они живут вдвоем с самими собой. Слушай их истории о разнообразии и одновременном попранных границах, когда ты знаешь, что не одинок....
Домой я добралась быстрее, чем на вечеринку. Открыв дверь, ступила на порог своими заляпанными ботинками и бросила на столик в прихожей недоеденный батончик «Кранч», который купила по дороге. Я думала, что мама, папа и Кани уже давно спят, но ошиблась.
Мама выглянула из кухни, когда услышала, как я шевелю ручкой двери, пытаясь снять обувь. Наверное, я выглядела отвратно: хиджаб промок до нитки, та же судьба постигла и мое платье, а ботинки перепачкались в грязи и оставили на полу серовато-коричневые пятна.
– Ламия? – ужаснулась мама. – Что случилось?
Она подошла ближе. Я подняла на нее отсутствующий взгляд.
– Все в порядке, – прошептала я. – Впрочем, как и всегда.
Не дав маме опомниться, я прошла мимо, поднялась на второй этаж и вошла в свою комнату. Силы остались только на то, чтобы раздеться, откинуть в сторону платье, забраться в постель и проклинать сегодняшний день.
Шторки на моем окне были раскрыты, и в него по-прежнему виднелся роскошный дом через улицу. Теперь он прочно укрепился в моей голове ассоциацией с Элиасом.
Я возненавидела этот дом точно так же, как его самого.
От злости я дернула шторку и закрыла себе обзор.
Спустя несколько минут безмолвного нытья в комнату вошла мама. Я увидела, как тоненькая нить света становилась больше, пока не заполнила всю комнату.
– Ламия, – произнесла она тихо.
Зашагала в мою сторону, а я так и осталась лежать, прижавшись щекой к подушке.
– Ламия, пожалуйста, повернись ко мне.
Я послушалась.
Мама притянула стул и села возле кровати, протягивая мне поднос с чашкой горячего шоколада и миской с печеньем.
– Расскажи, что случилось."
"Меня охватило такое ощущение, будто, если я начну говорить, то точно разрыдаюсь, как плаксивая девчонка. Это крайняя степень унижения.
– Ничего не случилось, – солгала я. Хотя называть это ложью неправильно, поскольку мама и сама поняла, что я говорила неправду.
– Почему у тебя мокрые волосы?
– Мы просто веселились.
Голос прорывался с трудом, к тому же тебя не слишком хорошо слышно, когда половина лица зарыта в мягкую подушку.
– Тебя кто-то обидел, – заключила мама. – И я хочу знать, кто.
– Вас с отцом завтра вызывают в школу, – призналась я. Наверное, мне просто захотелось поставить точку в этом разговоре и перейти к другой теме.
Мама удивилась.
– Почему? Случилось что-то серьезное?
– Да. В моем рюкзаке нашли украденные сережки. И директриса решила, что их украла я.
