Автор
В комнате резкий воздух оживает после долгих минут молчания. Гордей тяжело вздыхает, затем решительно поднимается со стула и направляется к окну, где свет выглядит прохладнее и более привычным в этот вечер. Лена продолжает свою речь с уверенностью, словно убеждаясь в правоте своего мнения о пациенте, чьи показания уже не имеют силы для дальнейшего лечения....
– Она со мной, Серафима Алексеевна. Спасибо за бдительность. Пойдем.
Девчонка вздрогнула. Уставилась на Фокина, широко распахнув и без того огромные глаза.
– К-куда?
– Для начала ко мне. Разденешься. А потом, наверное, к окошку, у которого я тебя вчера видел?
Девица сглотнула. Огляделась, будто прикидывая, куда ей бежать. Да только в этот раз никто ее не собирался отпускать.
– Н-нет. Извините. Я пойду…
– А ну стоять!
Фокин подхватил беглянку под локоток и потащил за собой, как на буксире, игнорируя наполненные любопытством взгляды подчиненных.
– Я – Фокин. Гордей Александрович. Заведующий реанимацией. Впрочем, я тебе еще вчера представился, если помнишь.
– П-помню.
– А ты забыла. Или не посчитала нужным.
– Из-звините. М-мне надо идти…
– Уверена? Или, может, все-таки расскажешь мне, куда влипла?
Глава 3
Расскажешь? Да она в его обществе двух слов связать не могла! Он был такой большой, такой громкий, такой подавляющий, что Изабелла перед ним терялась. А еще она понимала, что это, наверное, Фокин спас ее сыночка, и испытывала перед этим большим человеком почти что священный трепет… Ее сынок родился ма-а-аленьким совсем, недоношенным.
– Ну? Имя-то у тебя есть? У меня до планерки пятнадцать минут, – Гордей Александрович поднял манжету, по-солдатски строго сверяясь с часами. И следом прямо у нее на глазах как ни в чем не бывало принялся раздеваться! Изабелла испуганно зажмурилась, закрыла лицо ладошками и в стенку вжалась, чувствуя уже ставшее привычным жжение в носу – опять подступали слезы! Ну, вот за что ей это все? На лбу у нее, что ли, написано «падшая женщина»?! Хотя теперь уж какой смысл это отрицать? Падшая она и есть… Пад-ша-я.
"– Упс. Я, типа, не должен был, да? Раздеваться? – осторожно так спросил Фокин. Изабелла отчаянно затрясла головой. С одной стороны, конечно, он не должен был. С другой… Ну кто она такая, чтобы его за это ругать? – Прости. У нас тут с этим просто. Стеснительных особенно нет.
Он смеялся над ней? Да, очень похоже. Вот что значит – другая культура. Она в ужасе, а ему смешно.
– П-простите, – пролепетала Изабелла.
– Да это ты прости. Я должен был догадаться, что тебя шокирует мой стриптиз.
Изабелла опустила взгляд, отчаянно покраснев. На самом деле, чтобы ее шокировать, раздеваться даже не требовалось, можно было просто произнести это самое слово… Стриптиз. Кошмар.
– Мне нужно идти.
