Автор
В комнате резкий воздух оживает после долгих минут молчания. Гордей тяжело вздыхает, затем решительно поднимается со стула и направляется к окну, где свет выглядит прохладнее и более привычным в этот вечер. Лена продолжает свою речь с уверенностью, словно убеждаясь в правоте своего мнения о пациенте, чьи показания уже не имеют силы для дальнейшего лечения....
Будешь хорошей женой, может, Дауд и позволит…
– Дауд? – голос Белки сорвался, она в ужасе уставилась перед собой.
– Муж твой будущий. Дауд Гатоев. Ты его, наверное, видела на сватовстве Мариам.
«И не только видела», – подумала Изабелла и сильнее сжала в пальцах трубку.
Глава 4
Фокин помчал на обход, а потом его так закрутило, что о сидящей в его кабинете девице он просто забыл!
Бывают такие дни, когда мир будто сходит с ума. И от тебя уже ничего не зависит, старайся – не старайся. Потеряли они мальчишку… Нет, конечно, Гордей понимал, что сделал все возможное, и не его в том вина, что кто-то там наверху решил, будто так надо.
Гордей отвернулся от окна, куда уже несколько минут пялился, уставился на сидящего в углу парнишку. Молодой совсем – лет двадцать пять, не больше. Несостоявшийся отец.
– Молодой человек…
– М-м-м? – вскинулся тот. В пульсирующем свете гирлянды, украшающей информационный стенд, его глаза лихорадочно нездорово блестели.
– Идите-ка вы домой. Все закончилось, – сказал Фокин и устало растер затекшую шею.
– Как же? А вдруг я Кате понадоблюсь? – растерялся парень.
– Она до утра проспит после всего. А вы отдохните. Поплачьте. Станет легче.
– Так ведь мужчины не плачут, – заметил тот и упрямо сжал зубы, видно, чтоб подбородок не так дрожал.
– Да-да, а слезные железы им даны, чтобы их игнорировать, – невесело усмехнулся Гордей.
Парень кивнул. Поднялся со стула и слепо вперед двинулся, а у большой китайской розы, которая в этом году как-то особенно яро цвела, остановился и удивленно заметил:
– У меня сын умер. Так странно. Вроде все как всегда, а у меня умер сын…
Горло Фокина перехватил спазм.
– Я вам больше скажу. И когда мы умрем, все как всегда будет.
Просто обычный день. Может, пасмурный, а может, кристально ясный… Где-то будут выпивать, где-то – рваться бомбы, кто-то будет спасать вымирающие виды, а кто-то – собираться на очередное сафари, кто-то вместе с тобой уйдет, а кто-то придет на землю, раскручивая колесо сансары…
И ничего, ничего абсолютно с твоей смертью глобально не поменяется.
От невеселых мыслей Фокина отвлек взрыв смеха, доносящийся из ординаторской. Как лишнее доказательство тому, что жизнь каждый раз продолжается, да…
Гордей хмыкнул.
