Но Алексей остался в седле, прислушиваясь к неясным шорохам и звукам: то шелестел под порывами ветра бурьян, заполонивший подножие сопки. Лошади, пугаясь этих звуков, нервно перебирали ногами.
Анфиса вскочила на коня и коротко приказала:
С полверсты еще они проскакали вдоль сопки, пока не высветилась сбоку узкая полоска неба. В этом месте словно гигантский тесак отсек от сопки, как от хлебного каравая, горбушку, образовав узкое, усыпанное обломками камней ущелье. Свернули в него и поехали вовсе шагом по дну пересохшей речушки.
— Смотри! — Анфиса вытянула руку вперед. — Это хутор Анчулова, здешнего бая.
Они спешились, спрятав лошадей в молодом сосняке, таком густом, что они едва продрались сквозь колючие заросли, подбираясь ближе к хутору. Алексей уже догадался, что Анфиса по какой-то причине решила сделать это скрытно, но расспрашивать ее не стал, полагая, что она расскажет об этом сама, когда посчитает нужным.
Огромный дом походил скорее на небольших размеров крепость, окруженную трехаршинным забором из заостренного сверху кругляка, ставни и ворота были обиты снаружи листовым железом. Во фронтоне чердака пропилены узкие бойницы. На столбах, удерживающих ворота, прибиты две дощечки. На одной коряво намалевано: «Заходи с миром», на другой — «Уходи с богом».
— Не приближайся, — придержала его за руку Анфиса. — Мы сейчас против ветра, собаки нас не чуют. Но если ветер повернет от нас, лай поднимут несусветный. Тогда нам живыми отсюда не уйти.
— Зачем же мы сюда приехали?
— А ты смотри и запоминай, — усмехнулась в темноте Анфиса, — а назад поедем, я тебе все толком и объясню. — Она неожиданно прижалась к нему грудью, обхватила за талию руками. — Хотя бы поцеловал, что ли, за то, что Гурана тебе сдала.
— Гурана? — удивился Алексей, больше думая о том, как избавиться от цепких лапок, пытавшихся проникнуть ему под рубаху.
Алексей попытался отвести ее руки, но она, прижав губы к его уху, прошептала:
— Не шевелись, а то закричу, что ты меня насилуешь, Нукеры у Гурана — чистое зверье. Сначала тебя оскопят, а потом уже разбираться будут, по какой причине ты здесь оказался. А я ведь всякое могу сказать… — ее рука скользнула ниже, и Анфиса произнесла, задыхаясь:
— Дай слово, что переспишь со мной, тогда уедешь отсюда живым и невредимым, да еще вдобавок расскажу все, что знаю о Гуране и о Тригере.
— И на кой ляд я вам сдался, Анфиса Никодимовна?
Что, в вашем окружении достойных кавалеров не найдется? — Он шагнул назад и оглянулся, отыскивая путь для отступления. Никогда не думал, что ему придется сражаться с женщиной, но иного пути не было. Алексей положил руку на плечо Анфисы и, слегка сжав его, притянул ее к себе.