Автор
В суровой сибирской тайге человек и собака бредут по скалам, ища укрытия. Их выживание зависит от доверия друг к другу в условиях голода и холода. Напряжение нарастает, когда они сталкиваются с дикой природой и неизвестностью.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Талисман Белой Волчицы»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В суровой сибирской тайге человек и собака бредут по скалам, ища укрытия. Их выживание зависит от доверия друг к другу в условиях голода и холода. Напряжение нарастает, когда они сталкиваются с дикой природой и неизвестностью.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В суровой сибирской тайге человек и собака бредут по скалам, ища укрытия. Их выживание зависит от доверия друг к другу в условиях голода и холода. Напряжение нарастает, когда они сталкиваются с дикой природой и неизвестностью.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
«Не иначе спирт глотает», — подумал Алексей, с удивлением наблюдая, как треклятущая девка даже не поморщилась, потребив, судя по количеству глотков, добрую половину зелья, и только крякнула по-мужичьи, затыкая фляжку пробкой. И тут же, вскочив в седло, махнула с места в карьер, ничуть не заботясь, рванется ли Алексей следом.
Он тоже было вскочил в седло, но лишь сплюнул сердито и проворчал себе под нос:
— Дура малахольная! Свернешь шею — туда тебе и дорога!
Он не спеша поехал по степи, пока не выехал на горную дорогу, которая привела его на высокий увал. Высоко в небе перемигивались колючие с виду звезды. Вдалеке, в наползавшей от реки туманной мгле перемигивался тусклыми огнями Тесинск, изредка, больше для порядка, взбрехивали собаки.
Где-то едва слышно пиликала гармонь, тлели серебром верхушки сосен, хотя луна уже перевалила за гору. Конь под Алексеем нервно всхрапывал, «прядал ушами, перебирал копытами.
Внезапно раздалось глухое, похожее на предостережение ворчанье, и вдруг понеслось в небо звонкое, рвущееся из самого нутра молодой глотки:
— У-а-а-о-о! Уа-о-о-о!
— А чтоб тебя! Волки! — Алексей едва успел ухватиться покрепче за поводья, а конь уже нес его вниз с увала, изредка взбрыкивая от непомерного ужаса. Не разбирая дороги, они мчались по степи, а вслед им неслось многоголосое завывание: волчий молодняк ставил голос. Высоко и протяжно выводили свою извечную песню волчицы, басовито и коротко вторили им юные волки. И с каждой новой октавой конь прибавлял и прибавлял ходу, пока не вынес своего всадника на окраину Тесинска. Хлопья пены облепили его губы, он тряс головой и испуганно всхрапывал. И перешел на неспешную рысь только тогда, когда они миновали первые городские дома.
Бешеная скачка по степи еще больше возбудила Алексея.
В душе у него все кипело от ярости и возмущения. Чертова девка! Что ей нужно от него? Ее признания он и в грош не ставил, но старался разгадать: какая корысть двигала Анфисой, из каких соображений она явилась в дом к учителю?
Вряд ли только затем, чтоб проверить его на гниль. Кажется, так она выразилась?..
Но более всего он корил себя за то, что чуть не поддался соблазну и почти уступил грязной, срамной девке. Совсем некстати вспомнил он вдруг присказку Тартищева: «Если надо дерьмо съесть и на б… залезть, съедим и залезем!» — и передернулся от отвращения. Как он мог ее хотеть? Жаркий стыд испепелял его щеки.
Но, как бы он ни злился на Анфису, как бы ни ругал ее последними словами, червь сомнения продолжал точить его душу. Бесспорно, она что-то знала, глядишь бы, и рассказала что-нибудь интересное и даже полезное, сумей он переступить через свои принципы. Он со злостью ударил кулаком по луке седла.
