Надо знать, кого ждать, каким духам дары готовить.
— Ох, Ермашка, Ермашка, — покачал головой Егор, — никак не отучу тебя с духами якшаться. — И повернулся к Алексею. — Православному богу молится — и тут же своим идолам жиром рты мажет, разве можно такое стерпеть, Алексей Дмитрич?
— Если духов не кормить, они рассердятся, помогать не станут! Русский бог один, его много людей помочь просят.
Разве всех он услышит? А у нас духов много. У каждой горы свой дух, и у реки, и у дерева, и у огня… Один не услышит — так другой поможет, — пояснил невозмутимо Ермашка. — Завтра в горы пойдем, Захарку и Ерофея искать, а сегодня вечером камлание смотреть будем!
— Так ты нас в гости приглашаешь, Ермак? — удивился Алексей и посмотрел на Егора. — И правда, давайте съездим на камлание.
— Как прикажете, Алексей Дмитрич! Только распорядитесь насчет завтрашней облавы. Прикажите всем, — кивнул он на полицейских и «нукеров» Михаила, расположившихся на отдых в тени кустарника, — завтра на пароме собраться. По времени, думаю, часов в шесть утра…
— Ты лучше меня знаешь, что следует делать, поэтому сам и распорядись. — Алексей понял, что Егор щадит его самолюбие, но он давно осознал и то, что ради пользы дела стоит иногда уступать главенство в этой операции более опытному и хваткому уряднику.
Егор воспринял это как должное и отправился выполнять распоряжение.
Через час трое всадников взбирались по крутой горной тропе на перевал. Раскаленный шар солнца перекатился на западную сторону неба, по которому табуном бежали легкие облака, сбиваясь в курчавые тучи, зависшие над горизонтом.
В ущельях затаились прохладные тени, срывались вниз с отвесных стен похожие издали на серебряные ленты потоки горных ручьев.
Справа от тропы гигантские уступы серых, изломанных временем и стихиями скал образовали огромный цирк, над краем которого навис ледник. Из-под него выбивался мощный водопад, который, преодолев несколько каскадов, сбегал на дно долины, укрытой зарослями кедрача и пихты.
Слева дыбилась гора, заваленная обломками огромных камней. Снизу ее подбивали пожелтевший снежник и свежая осыпь. Тропа то терялась среди этих камней, то возникала вновь, поднимаясь на небольшие террасы и прилавки с альпийскими лужайками, заросшими гигантскими травами с резными листьями и пряным запахом.
На седловине перевала они обнаружили полуразрушенный охотничий балаган. Ермашка объяснил, что неподалеку находятся солонцы, куда приходят маралы, козы, косули полакомиться солью. Здесь же проходит тропа, по которой звери кочуют из одной долины в другую. И правда, вся седловина была истоптана копытами многочисленных животных, а среди кустов карликовой березки они заметили несколько лежек с клочками бурой шерсти на ветвях.