Выпуклые глаза ее смотрели безмятежно, но тонкие губы кривила презрительная усмешка. Она была все в том же, знакомом Алексею костюме для верховой езды, но в руках держала на этот раз револьвер, который небрежно бросила на стол.
Затем прошла к столу, за которым до этого сидел урядник, и опустилась на стул.
Заложив ногу на ногу и окинув быстрым взглядом молча на нее взирающих мужчин, она вдруг закинула голову назад, да так, что на шее выступил не по-женски развитый кадык, и расхохоталась:
— Что застыли, как цапли на болоте? — Выпрямившись, ткнула пальцем в Алексея и с явной злостью произнесла:
— Посмотри, Мишенька, на этого красавчика с голубыми глазками. Херувим, да и только! Только херувим этот точно из полиции! Я его неделю назад у папеньки видела.
Он сам мне признался, что легавый. Легавый, без всяких дураков, Мишенька. И рыщет здесь неспроста. Наверняка папенька опять против тебя какую-то каверзу затевает.
— Это не твоего ума дело, — резко оборвал ее Михаил, — опять решила нас с братом стравить? Только не пойму, какая тебе от этого выгода, Анфиска?
— Выгода? — Анфиса томно потянулась, окинула долгим взглядом попеременно сначала Михаила, затем Алексея, притворно шумно вздохнула и взяла со ствола револьвер.
Навела его на Михаила, быстро опустила и с явной издевкой протянула:
— Выгода какая? — и сама же ответила:
— А никакой выгоды! Разве что кровь разогнать! — И опять со злостью посмотрела на Алексея. — Ас этим легавым будь осторожнее! Точно говорю, он под тебя копает по папенькиному наказу!
Михаил молчал, никак не отвечая на ее выпады. Лишь лицо его налилось тяжестью и помрачнело еще больше.
Анфиса прикусила губу и несколько мгновений изучала мужчин взглядом, переводя глаза с одного на другого, и Алексей задумался, кого она ему напоминает.
Но тут она неожиданно вскочила на ноги, прервав мысли Алексея. Подхватив со стола револьвер, она лихо крутанула его на пальце, подбросила, поймала, и все это с самым безмятежным выражением лица, но Алексей готов был заложить голову, что мерзавка проделала все эти фокусы намеренно, но какую она преследовала цель, пока не догадывался. Закончив жонглировать револьвером, она вдруг приставила его к виску и, изобразив на лице ужас, сделала вид, что нажимает на курок:
— Ба-бах! — выкрикнула она дурашливо и, вдруг брезгливо скривившись, произнесла:
— Не дождешься, дядюшка, что так легко от меня отделаешься. Я себе цель поставила и от нее ни с какой стати не отступлюсь! — Она гордо вздернула по-змеиному гладкую и маленькую головку и величественно вынесла себя из комнаты.
Михаил задумчиво посмотрел ей вслед, затем поднял глаза на Алексея:
— Говорят, кто змею убьет, тому сорок грехов прощается. Не слышал?
— Слышал, — кивнул Алексей и про себя усмехнулся.