Телевизионщики приехали, ясное дело, с многочасовым опозданием, как раз когда в магазин валом повалил народ, и в тесных, уставленных книгами от пола до полтолка залах стало совсем не протолкнуться.
Рита заглянула в кабинет, как раз когда Марина разговаривала по телефону с издателем Анатоля Гросса.
– Да ты пойми меня правильно, Андрей Андреевич, – очень убедительно говорила Марина, а Рита гримасничала в дверях. – Дело не в том, что мы плохо относимся именно к твоему автору! Просто он, как бы это сказать… не наш автор.
Он у нас почему-то всегда плохо продается!"
"Издатель, осведомленный о том, что Гросс продается плохо, тем не менее был абсолютно уверен, что Марина Леденева может продать кого угодно и в любых количествах и если не продает, то только потому, что ей неохота, настаивал на личной встрече, но делал это с осторожностью. Он точно знал, что на Леденеву нельзя давить. Все решения она всегда принимает сама и в соответствии со своими собственными взглядами на жизнь.
– Ну вот есть авторы, которые у нас не идут никогда, и Гросс как раз из тех, кто не идет!
– А кто у вас хорошо идет?
Марина улыбнулась ангельской улыбкой.
Хорошо, что издатель ее не видел.
– Вот Памук хорошо идет. Паоло Коэльо. Хмелевская, из тех, кто полегче.
– Паму-ук, – протянул издатель, не уловивший никакой иронии, – так он же этот… как его… Нобелевский лауреат!
– Вот именно, – согласилась Марина, – и тем не менее, продается хорошо. Ты сам знаешь, Нобелевских лауреатов никто, кроме нобелевского комитета, как правило, не читает.
– Марина Николавна, ты меня без ножа режешь! Ну, что тебе стоит, прими ты нашего автора, хоть он и не Памук! А то ведь обидится, выйдет история с географией, ты этих творцов лучше меня знаешь!
– Ну, положим, я не знаю. Откуда мне знать, я просто книгами торгую!
Тут Андрей Андреевич кинулся льстить, славословить, рассказывать, какая она прекрасная, как отлично во всем разбирается, хоть бы и в психологии творцов, и она быстро его остановила. Лесть Марина никогда не любила.
Рита все маялась в дверях.
– Хорошо, Андрей. Я приму его, конечно, только народ от этого все равно не соберется, я тебе точно говорю!.. Если его утешит свидание со мной, я готова.
– Вот спасибо, Марина Николаевна! Вот спасибо! Я бы не стал к тебе приставать, но на самом деле вся надежда только на тебя, а без… – завел издатель, и Марина, прикрыв трубку ладонью, снизу вверх вопросительно кивнула Рите.
– Что?
– Они просят пару залов освободить от людей, – выдала Рита.
