Только почему-то ничего не слышно.
Эти телефоны и плакатики придумала Марина, чтобы поддерживать связь с покупателями. Каждый желающий, недовольный или, наоборот, осчастливленный, мог позвонить и оставить сообщение. С прослушивания сообщений она начинала каждый рабочий день.
– Не слышно? – переспросила Марина.
Рита, убежавшая далеко и вернувшаяся за начальницей, моментально сняла трубку и послушала.
– Все слышно, Марина Николаевна. Просто там автоответчик, – объяснила она старичку.
– Но вы можете мне все сказать прямо сейчас, – объявила Марина.
– Я и есть директор."
"Вокруг шумела толпа, люди протискивались мимо, обремененные фирменными зелеными пакетами, в которые здесь упаковывали книги.
– Голубчик! – вскричал старичок, снова неуловимо кого-то напомнив. – Вас звать Марина Николаевна Леденева?
Марина кивнула.
– Что вы хотите мне сказать?
Старичок суетливо стал совать во внутренний карман пальто свои очки с захватанными стеклами и все никак не мог попасть.
Вид у него был еще более испуганный.
Марина ободряюще пожала узловатую и холодную, несмотря на магазинную жару, руку.
– Голубчик, – заговорил старичок и откашлялся, – я, собственно, хотел всего лишь выразить вам… благодарность, если мне позволено будет это сделать… Видите ли, мы живем в этом доме, собственно, долгие годы живем, и вдруг, так неожиданно… Видите ли, вокруг все изменилось, и продолжает меняться, и не всегда в лучшую сторону, иногда так трудно приходится… Вот казино под окнами у нас открыли, прямо в переулке, и мы с тех пор почти не спим…
Марина слушала не перебивая.
Казино, вернее стриптиз-клуб, в переулке открыли уже лет десять назад, и Марина даже некоторое время воевала с резвыми ребятами, держателями заведения.
Рита, которая переживала, что телевизионщики сейчас наделают дел в самом людном и тесном зале, уже давно проявляла признаки нетерпения, а тут не выдержала.
– Я могу вас проводить в кабинет, и вы мне скажете все, что хотите сказать Марине Николаевне, а сейчас, простите, директор очень спешит.
– Нет, нет, зачем в кабинет, не нужно!.. – переполошился старичок. – Я, если мне будет позволено, просто хотел от всей души поблагодарить вас, голубчик! От себя и от Лели, Елены Самсоновны, супруги, и от всех нас!
Вот, ей-богу, Марина, всегда быстро соображавшая, никак не могла взять в толк, за что он ее благодарит. Кажется, старичок это понял.
