Этой щеткой он собирался разгребать сугроб, в который превратилась его машина, как раз до тридцать первого декабря.
Волков даже не знал, откуда начать. Если с крыши, то вся масса снега ухнет ему на ноги, и нужно будет идти переобуваться, а он в квартиру ни за что не вернется! Если с лобового стекла, то потом, для того чтобы расчистить капот, понадобится лопата, а лопаты у него нету. Если с заднего стекла…
– Дяденька, – позвали его откуда-то сзади и снизу. Волков оглянулся и никого не заметил, – дяденька, извините, пожалуйста…
Волков покрутил головой и опять никого не заметил.
– Я здесь, – пояснили очень серьезно, и Волков, кряхтя и придерживая полы куртки, чтобы не обтирать ими автомобильные бока, выбрался на шоссе.
Выбравшись, он обнаружил гнома в шапке с помпоном. Гном стоял в стороне, не приближаясь, и казался очень маленьким.
– Чего тебе? – спросил Волков сердито.
Он терпеть не мог брошенных детей, нищих старух и побирающихся стариков.
Ему казалось, что он виноват перед ними – во всем. Именно он и никто другой.
– Извините, пожалуйста, – сказал гном, тараща глаза, – у вас есть сорок шесть рублей семнадцать копеек?
Волков моргнул.
Мимо проехал непривычно тихий автомобиль, обдал их снеговой крошкой, и Волков за шиворот втянул гнома на тротуар.
Тот переступил ногами в крепеньких красных сапожках и покосился на Волкова неодобрительно.
– Так, – сказал Волков, сердясь все сильнее. – Какие, к чертовой матери, сорок восемь рублей пятнадцать копеек?
Гном сосредоточенно пошевелил губами, словно повторяя про себя заранее выученный урок.
– Не-ет, – наконец сказал он. – Мне нужно сорок шесть рублей семнадцать копеек! У вас есть столько?
Он был очень чистенький, ухоженный, совсем не уличный, как определил для себя Волков. Шапка с помпоном старательно надвинута на уши, и шарф повязан как следует, и красные сапожки на липучках тоже довольно чистые, хотя и не новые, с растрескавшимися носами.
Пожав плечами, очень сердитый Волков полез в бумажник – моментально вспомнился оторванный пиджачный карман – и достал полтинник.
– На.
Гном стянул варежку и взял бумажку.
– А это сколько рублей?
Этого Волков совсем не смог вынести.
– Пятьдесят! – рявкнул он. – Ты что, не видишь?!
– Волков, на кого ты орешь?
Он оглянулся. Через сугроб, задрав шубу, к нему лезла Юля. Та, прежняя Юля, его жена, а вовсе не туманность Андромеды.
– На меня, это потому что я у него денежек попросил. Никто не любит денежки давать, – пояснил гном обстоятельно.
И тут он вздохнул.
