Младший сержант даже вздрогнул, когда чуть в стороне от него один за другим оглушительно прозвучали два выстрела. Все ясно, Люда двинула в ход свой план. Пулемет умолк. Сейчас она будет менять позицию.
Поплотнее прижимаясь к земле, Михайлова поползла по ходу сообщения. Над собой держала набитый травой капюшон. Не больше метра проползла, как услышала шлепок. «Кукла» ткнулась в траву. Через секунду ее пронзила еще одна пуля. «Для верности бьет, — поняла Люда. — Ну и дурак. Командир, конечно, засек теперь его».
Бил фашист из-под дерева. Вадим увидел мелькнувший огонек, заколыхавшуюся траву. Между корневищами обозначилась щель. Оттуда же прогремел второй выстрел. Лавров не отрывал глаз от щели. Указательный палец уже выбрал свободный ход спускового крючка. Еще мгновение. Ну должен же ты показаться! Лишь на секунду гитлеровец приподнял голову. То ли перезаряжал винтовку, то ли хотел взглянуть на «убитого» им. Лавров отчетливо видел, как дернулся он после выстрела, как завалилась набок голова.
«Все, с этим покончено!» Вадим сполз поглубже в воронку и, улыбаясь, ласково погладил ложе винтовки. Стрелять отсюда больше нельзя, но и выбираться опасно. Остается ждать темноты. Молодец Люда, здорово она его «купила».
Неподалеку рванула мина. Вслед за ней другая, третья. Из глубины немецкой обороны донесся противный скрип с подвывом. Это реактивный миномет. Вокруг с еще большей силой стало рвать воздух и землю. Лавров поглубже вжался в воронку. Никакого холоде уже не чувствовал. Успокаивал себя мыслью, что, по теории вероятности, в одно и то же место снаряд или мина дважды не попадает. Но ведь это теория, а на практике всякое бывает, потому тело и жмется в комок. Разрывы сместились в сторону, где находится Михайлова. «Видно, хорошую птицу мы подловили, — думал Вадим. — Вишь, как стараются».
Налеты то утихали, то возобновлялись. Но вот по земле начали стелиться туманные сумерки. Постепенно смолкала канонада. «Надо ползти за Людой, — решил Лавров. — Как она там?» Осторожно выбрался из воронки и пополз, вжимаясь в грязь. Такова уж судьба снайпера. Во весь рост он не ходит. Его дело, кроме стрельбы конечно, рыть лопатой и пахать животом землю. Она его хранит, бережет, она его и навеки принимает.
От воронки к воронке. В них вода. Грязь смешана с осколками. Мины уже не рвутся. Но пулеметы бьют. Пули с вжиканьем рикошетируют от земли. Стрельба не прицельная — обычная, дежурная. Пули хоть и шальные, но ведь настоящие.
