Но Лавров все же успел в их желтоватом свете увидеть поднятые вверх корни. Они совсем близко. Через несколько минут послышалось родное, долгожданное:
Солдат-сапер уже ждет их.
— Чего опоздали-то? — спрашивает тихо.
— Контузило ее, — ответил Лавров. — Была без сознания. Еле ползет.
— Ах, батюшки вы мои! — завздыхал сапер. — Да как же это так? Ай-яй-яй! Давай, доченька, помогу тебе. Тут недалеко. Сейчас через проволоку. Я тут все приготовил. Осторожно, ползи за мной, в сторону — ни-ни. А ты, сынок, — за нами.
Кряхтит впереди, вздыхает. Колючая проволока кончилась.
— Поосторожнее, — предупреждает, — тут «путанка» и мины. Смотрите колышки. Только в их створе и ползите. Ты, сынок, поскольку последний, вынимай их, чтобы фашисту путь не указать.
И как ни был бдителен сапер, все же допустил ошибку. Одну-единственную. А для сапера больше-то и не надо. Впереди оказалась воронка. Наверное, снаряд разорвался уже тогда, когда солдат ждал снайперов у вывороченного пня. Если бы он был один, то никогда бы не свернул. Но вслед за ним ползла контуженная девушка. Сумеет ли она вылезти из воронки? Махнув Михайловой, чтобы остановилась, солдат взял правее. Он уже почти обогнул воронку, стал поворачиваться, чтобы показать: путь свободен, за мной. И задел противопехотную. Желто-оранжевая вспышка. Гулкий взрыв. И голос: «Сынок, помоги!»
Лавров привстал, шмыгнул мимо Люды в воронку, оттуда к солдату. Тот сидел, схватившись за правую ногу. Ботинка и ступни на ней не было.
— Сними быстрей обмотку, — сквозь стиснутые зубы говорил сапер, — и перетяни ногу выше колена. Да потуже, а то кровью изойду.
Руки у Вадима дрожали. Он торопливо снял обмотку, сделал из нее вокруг ноги несколько колец. Под рукой оказался колышек. Просунул его под обмотку, стал закручивать. Лучше любого жгута получилось. Два индивидуальных пакета пошли на то, чтобы закрыть культю. Обмоткой со второй ноги покрепче затянул повязку.
— Все, отец, жив будешь. А сейчас устраивайся ко мне на спину и показывай, как ползти. Глаза-то видят? Ну вот и хорошо.
Люда сама догадалась и взяла обе винтовки. Сапер, скрипя зубами, взвалился на Лаврова. Вроде и худощавый на вид, а такой тяжеленный, что дыхание сперло. Двинулись. Воронка уже осталась позади. Солдат подсказывает:
— По колышкам, по колышкам.
Старается помогать Вадиму, отталкивается левой рукой. А навстречу им из траншеи уже ползут. Увидел их Лавров, остановился. Слышит голос:
— Ну, что тут у вас? — Сержант Ремизов. С ним солдат.
