Автор
Ночной ужас проникает в душу, когда ты смотришься в зеркало. Ты чувствуешь себя беззащитным куском мяса на рынке — цели для любопытных взглядов и жадности. Страх и робость окупают тебя как град, а вот чувство тревоги усиливается, словно волна. Даже этот проклятый воздух кажется убийственным, отравляющим твое сознание....
Желание подробно разглядеть его татуировки становится больше, когда я вижу, как под кожей сокращаются его напряженные мышцы. Тимур выпрямляется, и я заглядываю в его темные глаза, в них бушует шторм, который в скором времени унесет нас обоих с головой. Его руки опускаются к ремню, и ловкие пальцы начинают его расстегивать. Раздается лязг металлической бляшки и звук спускающейся молнии. Это может означать одно — в скором времени мы попадем в эротический мир наших фантазий. Я протягиваю руки к нему и кончиками пальцев едва касаюсь живота, на котором отчетливо виднеются очертания кубиков.
Внезапно Тимур перехватывает мои руки, не давая мне почувствовать жар его кожи. Одно движение и он ставит меня на четвереньки. Я долго хлопаю глазами и резко поворачиваю голову вбок, кидая на него недоумевающий взгляд.
— Руки, — одно грубое слово и Тимур сам перехватывает мои запястья, заводит их за спину, от чего опора под моим телом пропадает, и я падаю вниз, утыкаясь лицом в серую подушку. Моим запястьям становится тесно, и я вовсе не могу ими пошевелить.
Признаюсь: подобная звериная грубость с примесью садомазохизма меня безумно заводит, от чего я чувствую, как мое возбуждение стекает по бедрам горячими каплями. Мое тело требует его и я полностью теряю контроль.
С трудом поворачиваю голову и сквозь ворох волос на лице могу разглядеть напряженное лицо Тимура. Косые мышцы живота рельефно спускаются к его лобку, очерчивая каждый изгиб его тела.
Только он один знает, как умело я скрываю свою животность, свою необузданную тягу к сексу, свое сладострастие. Но стоит ему оказать со мной наедине, когда я открываю себя самой себе, он замечает, что стоит ему сорвать с меня трусы, глубоко войти, как моя сексуальная энергия потоком ударяет в нас обоих. И что я, такая непокорная и горделивая, уже молю его, чтобы он довел меня до апогея сладострастия. Только он знает, что я не боюсь ни боли, ни грубости, лишь бы освободить мое собственное тело от желания и порока.
Он уже глубоко во мне, заставляет меня изогнуться в пояснице, простонать от наслаждения в мягкую подушку. Тимур наматывает мои волосы на свой кулак и чем глубже проникает, тем сильнее стягивает волосы.
— Блядь, — Тимур стонет и тяжело выдыхает."
"Его движения с первой минуты грубые и жесткие. Он делает так, что мне не приходиться просить больше и глубже.
