Автор
Ночной ужас проникает в душу, когда ты смотришься в зеркало. Ты чувствуешь себя беззащитным куском мяса на рынке — цели для любопытных взглядов и жадности. Страх и робость окупают тебя как град, а вот чувство тревоги усиливается, словно волна. Даже этот проклятый воздух кажется убийственным, отравляющим твое сознание....
Бабушка звонила, сказала, что эту ночь она проведет с ним. Так что я могу вернуться домой, — я прикусываю щеку изнутри и смотрю на его реакцию.
— Я мог бы быть джентльменом и предложить довезти тебя, но я слишком эгоистичен, чтобы лишать себя удовольствия насладиться твоим присутствием.
Что-то неописуемое происходит с моим телом: так называемые бабочки собираются разодрать грудную клетку, в попытке покинуть мое тело. Во рту моментально пересыхает, и я облизываю нижнюю губу. Откидываю волосы назад, замечая, что несмотря не неимоверную усталость, Тимур все равно нуждается во мне.
Глава 25. Я не замерзну
Я, словно грациозная кошка, перекидываю сначала одну ногу, затем вторую, упираюсь коленями об мягкую обивку кресла и присаживаюсь на мужские колени. На мои ягодицы, на половину прикрытые объемной футболкой, сразу приземляются горячие ладони.
— Мне не подобрать слов, чтобы описать, как сильно я благодарна тебе за все, что ты для меня сделал… — я легким движением руки провела по его волосам.
Чуть оттягиваю его голову назад, и Тимур послушно запрокидывает голову. Касаюсь подушечками пальцев его колючей щетины, провожу по подбородку, зарывая пальцы в волосы. В приглушённом свете лампы его глаза кажутся черными как смоль, он смотрит на меня из-под полуопущенных век.
— Каждый раз, когда мы оказываемся так близко, например, как сейчас, я повторяю себе: «это все закончится и все будет по-прежнему».
— За что? — выдыхает мне в губы.
— За то, что предвзято к требе относилась, — я подаюсь вперед и немного прикасаюсь к его губам.
Тимур отстраняется и проводит рукой по моим распущенным и слегка запутанным волосам."
"— Есть вещи, о которых не нужно думать. Их нужно чувствовать. Достаточно прикоснуться, чтобы понять, что это на всю жизнь.
Его ладонь останавливается на моем затылке и давит, возвращая мою голову на прежнее положение. От прежней чувственности и неторопливости не осталось ни следа.
