Автор
В темном зале клуба Аня чувствует напряжение и скрытый ритм в воздухе. Вася смотрит на неё с любопытством, а она держит в руках полупрозрачное яркое мороженое, погруженная в свои мысли о нужде зарабатывать денег и избегать хороводов. В этом танце со мной в темноте Аня находит то самое чувство свободы и мощь....
автора: Мортира – артиллерийское орудие с коротким стволом, предназначена главным образом для разрушения особо прочных оборонительных сооружений)
Больше не могу держаться от нее на расстоянии. Все! Насмотрелся. Хочу чувствовать. Подхожу к барной стойке, и Аня, словно услышав мои мысли, опускается на колени. Касаюсь ее лица, она трется щекой о мою ладонь, сладко улыбаясь.
«Ты, как страсть – это больше чем секс.
Как стихи, как самый хитовый текст.
Выглядишь как полюс. Ты выше, чем Эверест.
Ты прям, как космос – это выше небес»
Стягиваю малышку с барки, и она продолжает танец рядом со мной.
Аня: «Навсегда, навсегда…»
Никита: «Навсегда ли это?»
Аня: «В космос ты, в космос я…»
Никита: «Навсегда ли это?»
Аня: «Навсегда, навсегда, навсегда, навсегда, навсегда,
В космос ты, в космос я…»
Никита: «Навсегда ли это?»
Мелодия исчезает. Опускаю руку, сжимая микрофон. В воздухе замирает вопрос, на который ни у нее, ни у меня нет ответа.
"Аня поднимается на носки и шепчет дрожащим голосом:
– Никита…
Оставляю микрофон на барной стойке и прижимаю к себе малышку, потому что ее реакция пугает. Да еб твою мать! Снова слезы?! Можно где-то воду перекрыть?
– Ну че ты ноешь опять? Хуже, чем твой любимец, эту песню исполнить нереально, так что не надо…
– Ты идиот? – смеется она сквозь всхлипы.
– Ревешь ты, а идиот я? Железная логика!
Меня начинает колотить странное предчувствие или чувство.
– Никита, – Аня трется холодным носом о мой, ударяя в губы сбивчивым дыханием, – я тебя…
Это даже не нож в сердце. Это тысяча ножей во все тело, пропитанных смертельным ядом.
– Я знаю, – набрасываюсь на ее губы.
Поцелуй перетекает из яростного в отчаянный, в страстный, а следом в чувственный. Хаотичные движения рук, пальцы путаются в пуговицах рубашек. Пытаемся сорвать одежду друг с друга наперегонки.
Падает стул. Из колонок играет музыка, но я слышу лишь свое рычание, ее стоны, шорох одежды и треск ниток. Прижимаю Аню к барной стойке, удерживая за бедра. Она запрокидывает голову и громко вскрикивает после первого толчка.
Этого мало! Хочу услышать еще!
– Да! Никита! – Аня царапает мою спину.
Преград больше нет, страха тоже. Только она. Только сейчас. Так остро и жестко.
