Автор
В темном зале клуба Аня чувствует напряжение и скрытый ритм в воздухе. Вася смотрит на неё с любопытством, а она держит в руках полупрозрачное яркое мороженое, погруженная в свои мысли о нужде зарабатывать денег и избегать хороводов. В этом танце со мной в темноте Аня находит то самое чувство свободы и мощь....
Зачем ты влез?
– Мне не понравилось, как он тебя назвал.
– Я слышала и похуже. Мне плевать. Не надо было…
– Надо…
Его взгляд опускается к моим губам, поджигая вокруг нас воздух. Безэмоциональная маска падает. Никита собирается сказать что-то еще, но так и не решается. Вижу во тьме свое отражение, и все исчезает: караоке, музыка, голоса и свет. Ничего больше не имеет значения, только мы. Это сильнее, чем принципы и обиды. Я скучала по нему. Скучаю каждую секунду. Даже сейчас, когда он рядом. Почему с ним не может быть просто? Почему только вынос мозга и гвозди в сердце?
– Добрый вечер, – слышу сквозь плотный занавес эмоций.
Поворачиваюсь к гостю, но он смотрит не на меня, а на Никиту. Причем так, словно прямо сейчас хочет оторвать ему голову. На высоком лбу появляются морщины, в светлых карих глазах плещется ненависть.
– Аня, у тебя перекур, – говорит Никита.
– Но я…
– Иди, – он переводит на меня полный тревоги взгляд. – Пожалуйста, – добавляет куда тише.
Никита сказал «пожалуйста»? Пожалуйста?!
Послушно киваю, но не могу сдвинуться с места.
Глава 6
POV Никита
В мужике за баром с трудом узнаю наглого парнишку из своего детства. И все-таки… Это он. Ублюдские глаза отца и яйцеподобная башка.
– Привет, братишка. Давно не виделись. Тоже приехал с батей попрощаться? – произносит Глеб, но в его интонации нет и капли радости от встречи.
– Мы с тобой не родственники, – цежу сквозь зубы. – И единственное, зачем бы я пришел к твоему бате, так это чтобы увидеть его последний вздох.
Глеб скалится и нервно барабанит пальцами по барной стойке:
– А ты все такой же дикий зверек, Никитка.
– Хочешь, отдам тебе все игрушки, что он купил мне, и может даже найдется пара старых футболок?
– Я хочу свои бабки! – Глеб в момент становится серьезным, его правая рука сжимается в кулак. – Даже не надейся, что твоя шлюха-мать сможет получить хоть копейку. Она уже сожрала свой кусок пирога.
