В меланхоличном чариле непрерывного снежного падения жительница деревни пытается защитить свою маленькую подружку от скрытых опасностей. Серая вата из грязноватого снега медленно превращает девчонку в невидимую тень, придавая ей суровый оттенок мрачного будничества....
«Хорошо, что я запретила ему мне помогать, – пришло ей в голову. – Я должна была пройти через это сама».
Да, но все вещи до единой, начиная с расчески и заканчивая курткой, остались наверху. Лена вытерла слезы – когда она успела заплакать, кажется, она сдерживалась до последнего? – и отвернулась от двух мальчишек на велосипедах, катающихся по дорожке, чтобы они не видели, как ревет взрослая тетка, с мясом отрезавшая себя от матери.
– Глеб, у тебя куртка в краске! – крикнул один из мальчишек.
– Я в курсе! Вечером без ушей останусь, – философски отозвался второй.
– Где?
– С Алиской вчера в детский садик забрались. А там покрашено. Залезли на крышу домика, у нее нога в щель провалилась, а я ей помогал вылезти. Мне потом Алискина мама сказала, что я рыцарь.
– Врешь! – с нескрываемой завистью восхитился первый.
– Не вру, сам у нее спроси. А еще мы от нянечки убегали!
Лена повернула голову, уставилась на мальчишек. Первый был смешной – рыжий, веснушчатый, крепкий, как грибок.
В голове ее сами собою начали складываться строки нового романа, а за ними вырастал, словно громада замка, весь сюжет, выступал, будто из тумана, становясь с каждой секундой четче и четче: история о двух мальчишках и девочке, друживших с детства, а затем выросших и отправившихся в дальнее странствие.
Вот о чем она будет, ее новая книга! Слова обрушились на Лену, как будто открыли плотину, и все нерассказанные истории хлынули оттуда, наполняя ее душу невыразимой радостью.
– Вася, листок бумаги и ручку, быстро! Записывай. «Неподалеку от замка раскинулся старый лес, о котором сапожник Андре рассказывал, что когда-то там собирались на шабаш ведьмы и колдуны.
