Автор
В дрожащих от холода глазах сквозь туман виднеется приближающийся отряд. Здесь каждая яма — это новое подземелье, где жизнь растворяется в мраке и неясности. Мертвые люди — лишь проплывающие тени среди людей без душ, обходит их туман сторонкой.
Словно понимая, как её боятся, она делала всё, чтобы усилить этот ужас в наших душах. Казалось, рыжая получает от этого неведомое нам удовольствие.
Женщины шугались её, отпрыгивали в сторону, лишь бы умертвие до них не дотянулось.
Столько страха таилось в их глазах.
Я понимала этот ужас.
Да, я помнила тот день, когда впервые увидела ходящего.
Мы с сёстрами жили на грани нищеты во всеми забытом поселении у самого тумана. Несмотря на такое соседство, я и представить не могла, как выглядит неупокоенный. В лес всегда ходила Томмали.
Томмали защитит.
Томмали накормит, она же и вылечит, и за дровами сходит.
Всё, что делала я, – это создавала иллюзию порядка. Да и то спустя рукава. Мне стыдно вспоминать об этом, ведь я не ценила, считала, что всё эти россказни о тенях, о мёртвых, слишком преувеличены нашими отцами. Что все эти сказочки рассказываются, чтобы отбить желание лишний раз соваться в туман.
Чтобы не уходили на юг, потому как там страшнее.
«Бабкины сказки» – так я думала тогда.
Да, я действительно в это верила.
Даже смерть матери не вправила мне мозги на место. Ничего меня пробить не могло, я сама придумала красивый мир, и сама же в него поверила.
Я деспотично требовала у сестёр исполнение моих желаний, моих нескончаемых хотелок.
Так продолжалось, пока я на эмоциях не разругалась с семьёй и не предала их.
Но моя наивность быстро растаяла как дымка.
Стоило лишь выйти на тракт и примкнуть к небольшой группе таких же, как я, искателей лучшей доли.
То, что они рассказывали, леденило душу. В первый же вечер на нас выскочили неупокоенные. Жуткие покойники со следами разложения кидались на людей как бешеные псы. Мужики валили их на пыльную дорогу и дубинками перебивали шеи, отделяя головы от тела.
Я впала в ступор. Выпучив глаза, смотрела на то, с чем моя сестра сталкивалась ежедневно.
Опорожнив желудок прямо на той дороге, быстро пересмотрела все свои приоритеты.
Да, вот тогда-то я и поняла, что для меня делала Томмали. Как рисковала, и сколько в ней было сестринской любви. Отчего берегла меня непутёвую и младшую Эмбер. Как же погано я тогда себя ощущала. Надавив пяткой на собственную разросшуюся непомерную гордость, рванула обратно в деревню, под её крыло.
Только пятки сияли.
