О чём книга «Танец Бешеной»
Утро после казни — Даша еще не пришла в себя. Она чувствует незнакомое дрожание в крови, и хмарь боли нарастает, подобно танцу бешеных мыслей. В голове разгорается страшная иллюзия жизни, оставленная перед смертью.

Утро после казни — Даша еще не пришла в себя. Она чувствует незнакомое дрожание в крови, и хмарь боли нарастает, подобно танцу бешеных мыслей. В голове разгорается страшная иллюзия жизни, оставленная перед смертью.
Даже голова болеть перестала, и глаза не так резало – наконец-то! Прорезался усачевский «метрдотель» – и оказался не просто заочно знакомым, а прочно, судя по всему, впутанным в дела текущие… Пожалуй, теперь можно разворачивать все силы в его сторону – и в борделе-то он заместо «мадам», и немец с ним контачит, и француз им интересуется, так что русским грех отставать…
– Эт-то еще что? – спросила она. – Кино снимают?
– Где?
– Да вон, – сказала Даша. – Не видишь?
Федя притормозил, посмотрел в том направлении:
– Вы про киоск? Самый обыкновенный…
Даша опустила глаза, подняла через пару секунд. Ничего. В самом деле, пустая площадь с одиноким киоском. Но там только что стоял броневик – старинного вида, времен зари автомобилизма, похожий на ленинский, с двумя башенками, весь в коричнево-зеленых пятнах маскировочной раскраски… «Пора лопать снотворное, – сердито подумала Даша. – Кажется, у майора завалялось что-то в столе. Еще ночку не поспишь – чертики забегают…»
– Дарья Андреевна, у вас все… в порядке? – осторожно спросил Федя с редкой для него деликатностью. – Собака, теперь еще что-то помаячило, я ж понял…
– Это у вас так в деревне говорят?
– Ага. Маячинье…
– А моя бабка говорила «блазнится», – усмехнулась Даша. – Ерунда, Федя. Попашешь с мое – после любого недосыпа не так задергаешься…
Меры предосторожности, несмотря на четыре спокойных дня, соблюдались прежние – один из ребят поднялся с ней к ее двери, потом повыше, прислушался, мотнул головой:
– Никого. Спокойной ночи, Дарья Андреевна.
Она кивнула, чуть неуклюже возясь с новыми, незнакомыми замками. Внизу хлопнула дверь, зашумела отъезжающая машина.
Даша толкнула дверь от себя.
Отшатнулась – из-под ног рванулся поток густого, вонючего дыма, резанул горло, окутал. И начал быстро таять. Она застыла на пороге, не в силах ни выскочить, ни пройти дальше.
Дым растаял совершенно. С дешевенькой люстры в коридоре свисал подвешенный за шею черный кот – неподвижный, здоровенный, желтые глаза вытаращены на нее, пасть оскалена, мех встопорщен. Это бы еще ничего, а вот дальше… Она же выключила свет, уходя утром!
В самом конце ярко освещенной прихожей лежала отрубленная голова – в подсохшей уже луже крови. Вернее, не лежала, а стояла на очень аккуратно, должно быть, перерубленной шее. Женская голова, рыжеволосая, волосы растрепаны, глаза смотрят стеклянно, жутко, и в лице что-то очень знакомое, если собрать всю силу воли и присмотреться спокойно…
И тут она поняла, что это ее собственная голова.