– Если это окажется какая-нибудь рекламная рассылка на тему «Скоро Новый год, а у вас еще нет подарков», я тебя убью! – предупредила Таня.
Лучше бы она помалкивала, потому что купидоны не любят угроз, даже шуточных, и сразу мстят за них.
– Пуф! – крикнул купидон.
Розовый, обкусанный, с отогнутой третьей фалангой палец, ткнул куда-то за ее спину.
Таня оглянулась скорее от неожиданности, чем действительно введенная в заблуждение наивным трюком. Купидон выхватил у нее коробку с конфетами и, стремглав взлетел, так и не отдав конверта.
– Разводка? Ах ты, мелочь амурная! – вспылила Таня.
Она вскинула перстень, но попасть в купидона было нереально. Летел он зигзагами, с подкрутками, со сменой высоты, увертываясь от возможных магических искр. Заметно было, что это жучок опытный, побывавший во многих передрягах.
К счастью, контрабас был недалеко. Запрыгнув на него, Таня погналась за купидоном. Тот, обнаружив погоню, заверещал и штопором ввинтился в вымороженное зимнее небо. Таня запоздала с маневром, и встречный ветер, ударив в днище контрабаса, отбросил ее, едва не размазав о стену неудачно подвернувшегося дома. Прижавшись грудью к грифу, Таня сделала горку, плавно перешедшую в боевой разворот. Купидончик, привыкший иметь дело с дебелыми матронами, никак не рассчитывал на такую прыть. Он даже крыльями перестал махать от изумления, когда Таня оказалась перед ним. Крепкая рука сгребла его за шиворот.
– Письмо! – сказала она строго.
Скорчив рожу, купидончик послушно сунул ей конверт и, неудачно попытавшись лягнуть Таню босой ногой, чесанул в сторону. Таня продолжала зорко наблюдать за ним. Опыт подсказывал, что этому коварному народцу доверять нельзя. Да, так и есть! Отлетев метров на тридцать, купидончик оглянулся и с угрозой схватился за лук. Таня в ответ подняла перстень. Некоторое время оба угрожающе целились друг в друга. Наконец купидончик пожал плечами, опустил лук и удалился уже окончательно.
– Вот и славно! Знаю я этих гадиков! Схлопочешь стрелу и потом всю жизнь будешь вздыхать по полярнику, который десять месяцев в году живет на Северном полюсе, а два месяца до него добирается, – сказала Таня.
Длинный конверт, который Таня продолжала держать в руке, напомнил о себе едва заметной дрожью. Таня не спешила читать письмо, оттягивала удовольствие. Оттягивала отчасти и потому, что удовольствие вполне могло и не оказаться таковым.
