Вдруг это очередное послание от Пуппера, начинающееся с неизменного: «Май диа Таня!»
Таня снизилась, вновь спрятала контрабас в футляр и тогда только распечатала конверт. Ей хотелось еще немного помедлить, но все же взгляд неосознанно, почти против воли, скользнул по строчкам, и тотчас высокие узкие буквы ураганом промчались сквозь ее сознание, смяв его.
Письмо состояло всего из нескольких строк.
Никакой летучей мыши Таня поблизости не обнаружила, но когда она перевернула конверт, наружу выпало несколько тонких высушенных костей, соединенных кожистыми крыльями. Они не шевелились, но Таня была уверена, что, когда будет нужно, за этим дело не станет.
Таня вскочила, затем опять села, затем опять вскочила. Споткнулась, увязла в снегу, и в ужасе отпрыгнула, не понимая, кто хватает ее за ноги. Заблудившееся сердце прыгало в горле.
Уронив письмо, Таня присела и уткнулась виноватым лбом в футляр контрабаса. Контрабас откликнулся ободряющим гулом. Эта привычка искать утешения у контрабаса пошла из детства. Запах футляра и его ворчливый скрип всегда ободряли Таню.
В конце концов, именно его футляр служил ей колыбелью, когда Нинель и Герман Дурневы обнаружили плачущую девочку на лестничной площадке.
– Что делать, дед? – спросила Таня.
– А нормально сказать нельзя? В конце концов, у тебя не две дивизии внучек, чтобы дарить их некромагам. Так идти или нет?
Он уже исчерпал свою сегодняшнюю словесную энергию.
Наконец Таня успокоилась. Если, конечно, это состояние можно было назвать покоем. Оно было подобно тому, как если бы некий сильный маг заморозил кипящую воду, и она так и застыла бы со всеми всплесками и пузырями.
Таня попыталась сосредоточиться. Бейбарсов ранен и обращается к ней – это вполне естественно. Конечно, помогать или нет – вопрос не стоит. Когда человеку нужна помощь, она обычно нужна ему немедленно. Через три дня ему, возможно, будут нужны только венки.
Единственное, что ее настораживало в письме, – скрытая угроза в адрес Ваньки. С точки зрения Тани, это было мерзко и невеликодушно. Ваньку-то зачем сюда припутали? Вроде как «добренький» Бейбарсов страхуется и берет Ваньку в заложники ее прилета. Нечто в духе: «Поцелуй меня нежно в щечку, или я кину кирпичом в твоего песика».
Письмо Глеба, которое она снова подняла, зашелестело у нее в руках.
«Верь мне и не надо вопросов», – прыгнула Тане в глаза последняя фраза.
