Она получила стрелу прямо над лапой. Стрелу мы вытащили, но заклятье Чумихи было не снять. Оно сильно тормозило заживление раны. Вместо обычных двух месяцев требовалось лет пятьсот, не меньше. Да и само место неудачное. Рядом сердечная артерия. Инфекция и все такое. Если бы Рада продолжала двигаться – а поди убеди ее, что ей нужно триста лет не шевелиться, – мы бы ее потеряли. Тогда мы с Медузией и Соловьем доставили ее сюда, на остров. Здесь холодно, и мы знали, что она обязательно впадет в спячку. Камни тут лечебны. Инфекций нет. Отличное место, чтобы залечить рану. Требовалось только время.
– Не слишком короткий срок, – сказал Ванька.
– Драконам некуда спешить. Когда они в спячке, они не стареют. Веком больше, веком меньше – для магии это непринципиально. Вполне можно подождать у фонтана с цветочками! – влез Ягун.
Таня красноречиво покосилась на играющего комментатора и ничего не сказала. Она знала, что сам Ягун принимается вопить, даже если прождет Лоткову всего десять минут. С другой стороны, когда опаздывает Ягун, а Лоткова уходит, вопит опять же он, мол, что, подождать нельзя делового человека?
Соловей, прищурившись, смотрел на дракониху единственным глазом. Это был взгляд профессионала – не столько восторженный, сколько деловито-озабоченный. Взгляд человека, который прикидывает сроки и шансы.
– Сегодня мы доставим Раду в Тибидохс. Завтра у девочки генеральная уборка. Чистка чешуи и так далее. Если окажется, что она в форме, – начинаем тренировать ее для матча, – сказал он отрывисто.
В этой комнате никто не живет
Панург был мужчина лет тридцати пяти, не слишком высокий, но и не низенький. Манеры он имел учтивые, нос крючковатый и очень любил оставлять с носом других. Панург с детства страдал ужасной болезнью – отсутствием денег. Однако ж ему были известны шестьдесят три способа добывания денег, из коих самым честным была обыкновенная кража.
Ванька сидел за столом в комнате Ягуна и что-то быстро записывал срывающимся в галоп почерком. Таня тихо подкралась и закрыла ему ладонями глаза.
– Угадай кто? – спросила она.
Ванька накрыл ее ладони своими, нежно стянул вниз и поочередно поцеловал в запястья.
– Хамство какое! А если бы это была не я? – спросила Таня.
– Ну не знаю. Скажем, Милюля или Зубодериха, – сказала Таня, которую потянуло вдруг говорить глупости.
– Чур меня! Я чувствовал, что это ты.
– Чувствам нельзя верить… Что пишешь? Можно посмотреть?
Таня попыталась заглянуть в тетрадь, но прежде чем она что-то прочитала, Ванька захлопнул ее.
– Хорошо, что это сделала ты, а не кто-то другой, особенно из темных, – сказал он.
– Был бы взрыв. Мне не нравится, когда мой дневник выпасают как стадо овечек.
– Хорошо! Дай мне что-нибудь почитать! – попросила Таня.