Таня пожала плечами и протянула ему фотографию.
– Не потеряй! – сказала она.
Глеб кивнул и спокойно спрятал фотографию в карман. Тане захотелось его пнуть. Бабник, блин! Мало ему, что Зализина квохчет на весь Тибидохс, как сбежавшая из бульона курица.
– Да ничего особенного, заурядная история, – сказал Глеб. – Иду я как-то по городу Иваново и вижу: стоит плотная группа старшеклассников. Человек двенадцать. Вижу: две девицы. Одна в красной куртке, другая в белой. Та, что в белой куртке, – лежит на земле, а в красной – поставила ей на горло ногу и давит. Прямо две самки хмырей в третье полнолуние года!.. А остальные стоят и смотрят. Помочь никто не пытается. Я оттаскиваю девицу в красном и поднимаю ту, что на земле. Она бледная, вцепилась в меня, взгляд не фокусирует. Типичный шок. У Жанны был такой, когда старуха заставила ее делать искусственное дыхание трехнедельному мертвяку…
– И как ты поступил? – спросила Таня.
Бейбарсов пожал плечами.
– Вначале мне пришлось заняться девушкой в красном. Она рвалась и пыталась добить ту, в белом. И вообще, по-моему, плохо соображала, что делает. Адреналином мозги совсем забило.
– И как ты поступил?
– Да никак. Просто сказал ей: «Я огорчен. Больше так не делай! И к ней больше не подходи!»
– Так и сказал? – удивилась Таня.
– Слово в слово, – кивнул Глеб.
– Да. И те двенадцать человек тоже послушались. Все вняли голосу разума и тихо-мирно ушли.
В глазах Бейбарсова промелькнуло нечто такое, что Таня почти была уверена, что «уходили» они бегом. При этом часто оборачиваясь и толкая друг друга.
– Я почистил той девчонке куртку. Успокоил ее. Мы поболтали. Через недельку еще раз встретились. А потом она подарила мне это фото. Попросила свою подругу нас щелкнуть, – небрежно пояснил Бейбарсов.
– М-м-м… Ну да, – протянула Таня, пытаясь себе все это представить. – А из-за чего они дрались?
– Я не особо вникал. По-моему, кто-то что-то про кого-то сказал. Этот кто-то еще кому-то передал, добавив подробностей… В общем, когда слух докатился до девицы в красном, отличить правду от вымысла было уже невозможно. По степени гуманности игра в испорченный телефон находится где-то между расчленением кошек и вывариваем в тазу человеческих черепов.
Таня пристально посмотрела на Бейбарсова.
– Ты чего-то не договариваешь! По-моему, эта светленькая… в общем, ты ей нравишься.
Глеб равнодушно покачал головой.
– Не думаю. Я не давал ей особого повода.
Таня испытала сильное желание поджарить его шашлычным заклинанием.