Она была даже не бледная, а синяя, как мертвая эпилированная курица.
– Гамызиус, Мерут, Ципер, Шишилигнус, Эйлеаяшмо, Меооаптиум, Леамо!
Из носа у Склеповой хлынула кровь. Ножка стола отбивала дробь на плитах пола. Перстень Феофила Гроттера начал беспорядочно выбрасывать искры. Глиняная фигурка рассыпалась на глазах.
– Элеара, Пуприс, Мурдыкусул, Верояй, Мешисто, Гумрис…
Струйка крови из носа Склеповой обогнула рот и стекала по подбородку. Внизу она замирала и каплями срывалась вниз. Стеклянные банки на полках глухо взрывались.
– Я понял! Это истинные имена духов хаоса… Заставьте ее замолчать! – закричал Ванька.
Метнувшись к столу, Ягун рукавом торопливо стер с него куриную кровь. Никакой тряпки под рукой, разумеется, не оказалось. Стерев кровь, он поспешно схватил перстень, надеясь, что с его исчезновением магия иссякнет. Он ошибся. Силы, более могущественные, чем магия перстней, овладели Склеповой.
– Рогустус, Далеа, Вомкати, Паурцибу, Хмолис… – бормотала она.
Таня положила руку Гробыне на плечо.
– Гробыня, молчи! Достаточно!
Склепова ухмыльнулась. Стряхнула ее руку. Слизнула с губ кровь. Ее взгляд по-прежнему был обращен в никуда.
– Медуснус, Гуалирас, Фушеэйно…
– Сама она не замолчит! Она не сможет! – Ванька рванулся к Гробыне и попытался зажать ей рот. Напрасная попытка. Склепова боднула его головой в лицо и оттолкнула с неженской силой. В следующую секунду Ваньку сгребла лапища Гуни. Медвежьи глазки потомственного сержанта смотрели цепко и хмуро. Кулак-кувалда стал медленно подниматься.
– Не трогай мою девушку! ТЫ!
– Гуня! Ты идиот! Заставь свою девушку замолчать, или через минуту она будет мертва! – крикнул Ванька.
Гуня застыл. Повернулся. Посмотрел на Гробыню. Потом на Ваньку. Затем снова на Гробыню. Медленно почесал лоб. Ванька схватил его за ворот, дернул, обрывая пуговицы.
– Гломов! Не тормози! Заставь ее замолчать! Она произносит имена духов хаоса!.. Знаешь, что такое хаос? – крикнул Ванька.
Плоское лицо Гуни посетил отблеск разума. Огромная ручища, сжимавшая Ваньке горло, разжалась.
– Хаос убьет ее!.. Гробыня должна молчать! Спаси ее!
Гуня шагнул к Склеповой, сгреб, прижал к полу. Даже могучему Гуне это стоило немалых усилий. Гробыня вырывалась как безумная, бодалась, била его локтями, коленями. Когда Гломов зажал ей ладонью рот, попыталась отгрызть ему мизинец.
Даже с зажатым ртом Гробыня пыталась рваться и повторять имена. Однако в таком положении повторять их правильно она уже не могла. Сбилась, запуталась в звуках и вдруг прекратила вырываться. Всхлипнула. Стала жадно дышать через нос. Уже вполне осмысленно оцарапала Гуне нос.
– Отпусти ее! Ты ее задушишь! – сказала Таня.
Гуня осторожно оторвал ладонь от губ Склеповой.