Бурная эгоистичная молодость – тоскливой старостью. Приобретательство – вечной озабоченностью и страхом утрат. Успех – отсутствием времени. Карьера – мнительностью и завистью. Большой город – транспортными муками и одиночеством. Маленький город – дрязгами, затхлостью и скукой. Семья и защищенность – отсутствием свободы и назойливым шумом. Красивое тело – страхом съесть лишнюю горошину. Даже дырки от бублика не так бесплатны, как кажутся, и оплачиваются съеденными бубликами.
Посмотрите, как счастлива и расслаблена собака, у которой нет кости. А вот та же собака с костью, которую она не может проглотить. Рычит, лает, прячет, всех подозревает. Несчастнейшее животное во вселенной…
Чем она будет оплачивать Бейбарсова, а он ее?
Где-то на этом месте размышлений – чуть раньше или чуть позже – Таня забылась. Спала она или нет, сказать трудно. Во всяком случае, ощущение времени у нее исчезло. Таня не знала, в какой момент в комнате появились Гробыня и Ягун. За их спинами маячил (томительно хочется написать «маньячил») Гуня.
– Подъем, подъем, кто спит – того убьем! – бодро сказал играющий комментатор.
Таня села на кровати.
– Я не спала. Чего тебе, пальмовый обезьянец?
– Это я пальмовый обезьянец? Промахнулись, девушка! Я таежный ехидец! – не растерялся Ягун. – Или так: урод моральный – одна штука. Деградант в состоянии нравственного распада – опытный экземпляр.
– Ты утомительный болтун, – сказала Таня с досадой.
– Пускай болтун. Зато какой! Величайший, румяный, кроме многих талантов, одаренный отличным пылесосом! – обрадовался Ягун.
Таня задумчиво смотрела на него.
– Слушай, ты интересную штуку только что случайно сказал. Если у человека была мораль, но он ее утратил. В этом случае он деградант. Так?
– А если не было никогда морали? Моральный дегенерат? Этический олигофрен?
– Можно одним словом: некромаг, – влезла Склепова.
Заподозрив намек (уж слишком часто звучало это слово сегодня), Таня резко повернулась к ней.
Однако Гробыня была само смирение.
– Нипочему. Грызианка так всегда говорит, когда к нам на эфир приходит какой-нибудь опасный тип. «Этому только в некромаги!» Кстати, а как там Бейлошадкин? Не роет землю копытом?
– Представления не имею.
– А, ну да, да… Расслабься, Гроттерша! Глебу теперь не до тебя! Я регулярно смотрю магвости. Все спят и видят, как засадить его в Дубодам.
Склепова расхохоталась. Наблюдая за ней, Таня пришла к выводу, что ничего толком Гробыня о Бейбарсове не знает. Только то, что видела в магвостях.
Гуня, стоя в углу на безопасном расстоянии от скелета Дырь Тонианно, пожирал бутерброд немыслимых размеров.
– Я ощущаю, что вам с Ягуном от меня чего-то надо!
Гробыня и Ягун переглянулись.
– Хорошо… Короче, Ягун ухитрился подзеркалить Сарделькокопала.