В темном переулке таня Гроттер вспоминает свое приключение с лисейной бумагой. В это время посетитель из постоялого двора показывает господину свой найденный листок, пока хозяин внезапно замечает хвост на новоприбывшем человеке — оказывается, это был подставный лисица....
Задумавшийся маг Борея вздрогнул, уставившись на свое запястье. От мокрой тряпки валил пар. Браслет разогревался, причем не просто разогревался. Казалось, он вознамерился превратить руку в мясо для шаурмы. Завопив, Шурасино кинулся к кувшину и, пробив образовавшийся тонкий лед, всунул ее туда едва ли не по локоть. Вода заволновалась, зарябила, сражаясь с магией браслета.
– Она сейчас закипит! Она уже кипит! Подлейте кто-нибудь холодной! – закричал Шурасино.
Растерявшийся И-Ван произнес древнее водопадное заклинание Джур-Джур! – обрушив на них сверху столько воды, что всех троих, включая Мардония, едва не смыло с пикирующей крепости.
Лишь пять минут спустя, когда действие заклинания начало мало-помалу ослабевать, водопад удалось обуздать.
– Надо было сказать Сантехникус! – и вода потекла бы тонкой струйкой. Этого было бы вполне достаточно, – раздраженно простучал зубами кентавр, на крупе которого начал образовываться лед.
– Извини, я не сообразил… Он попросил воды, ну я и плеснул! – сказал И-Ван. Он единственный из всех был почти сухим. Действие заклинания Джур-Джур! не распространяется на тех, кто его произнес.
– Х-х-х-хорошо, что я не попросил п-п-п-п-рикурить! А то бы вместо Зажигалкуса ты ляпнул бы Адскис пламмис, – продрожал Шурасино.
Вспомнив о браслете, он с беспокойством уставился на него, но, как оказалось, волноваться не стоило.
Настроение у Шурасино резко улучшилось, особенно когда обнаружилось, что в кладовой башни еще полно теплой одежды. Вскоре, просохнув, они вновь вышли наружу. По приблизительным подсчетам, лететь до Царства Огня, где мог оказаться нужный холм, было никак не меньше двух часов.
Глядя вниз, где тянулись лесистые равнины, Шурасино быстро прокручивал в памяти недавний рассказ Мардония.
– Ты помнишь, как он сказал? «Ботинки, достаточно широкие, чтобы кентавр всунул в них свои копыта»… Ботинки кентавра.
– Твой прадедушка был Кант? – заигрывая с магией вуду, повторил И-Ван.
– Ну да. Наши называли его просто дедушка Муня. Я, правда, его уже не застал.
