В темном переулке таня Гроттер вспоминает свое приключение с лисейной бумагой. В это время посетитель из постоялого двора показывает господину свой найденный листок, пока хозяин внезапно замечает хвост на новоприбывшем человеке — оказывается, это был подставный лисица....
– Что-то тебя последнее время зациклило на «Quo», «qui», «quod»! Переверни страницу, киса! – насмешливо сказала Таня.
– Interdum stultus opportuna loquitur![12] – огрызнулся медальон.
– Так я и думала. Ты все забыл. Даже русский язык.
– Parva componere magnis![13] Я Феофил Гроттер, и мне известно все на свете! – не очень уверенно сказал медальон.
– Но только не то, кто за мной охотится.
– По-твоему, я могу забыть этого чокнутого Стихиария? Да его вообще забыть невозможно! – огрызнулся медальон.
– Почему? – быстро спросила Таня, умоляюще косясь на Ягуни, чтобы он ни в коем случае не встревал.
Телепат и фокусник затаил дыхание. Глупое недоразумение между ними было забыто.
– Потому что я ему не заплатил, – захихикал медальон.
– Ты ему не заплатил?
– Ну да! А как ты хотела? Он нагло увеличил плату. Мы договаривались о мешке жемчуга, но он забраковал его и потребовал кровь моей новорожденной дочери. Всю, до последней капли. Я был в шоке.
– Как он мог потребовать кровь вместо жемчуга? Разве магические договоренности можно изменить?
– Qui tacet – consentire videtur![14] Видишь ли, стихиарии – хитрые и бессердечные бестии, обладающие чудовищной магической силой.
Речь медальона становилась невнятной.
– А что за сделка была у вас со Стихиарием? – спросила она.
– Я уже не помню.
