В темном переулке таня Гроттер вспоминает свое приключение с лисейной бумагой. В это время посетитель из постоялого двора показывает господину свой найденный листок, пока хозяин внезапно замечает хвост на новоприбывшем человеке — оказывается, это был подставный лисица....
Где же она видела их прежде, эти глаза? Хотя какая разница? Прошлое умерло, будущее не наступило. Ты же идешь по узкому гребню настоящего между пропастью минувшего и грядущего, кренясь то в одну сторону, то в другую. Лезвие бритвы в сравнении с этим гребнем показалось бы широким проспектом. Это и есть жизнь…
Мардоний коротко заржал, привлекая внимание Шурасино.
– Мы где-то близко! Это здесь меня в прошлый раз выбросило волнами на берег. Поворачиваем вправо! – сказал он.
– Как скажешь, друг! – с шоферской интонацией сказал главный магистр Борея и принялся колдовать с амулетом.
"Снизившись, пикирующая крепость медленно поплыла над вершинами. Лес казался бесконечным. Он тянулся во все стороны, разливаясь от горизонта к горизонту настолько, насколько зачерпывал взгляд. Даже сейчас, при полном безветрии, лес не оставался неподвижным. Он был наполнен шорохами, птичьим пением, отзвуками, скрипами. Казалось, если изо всех сил напрячь слух, то можно различить, как по стволам с невероятным упорством бегут древесные соки.
– Где-то здесь должна быть поляна! Кажется, от реки я тогда поскакал в ту сторону, – с колебанием сказал кентавр и посмотрел на Урга.
Ург раскрутил ключ. Голова ласки сделала два полных оборота, а затем, полыхнув ярко и ало, указала на восток.
– У нас будут неприятности, – буркнул Ург.
– В самом деле? Ах, пусеньки-распусеньки! Скажи ключу, что мы об этом сами знаем! – вежливо посоветовал Ягуни.
Шурасино вновь закопошился с амулетом, бормоча заклинания. Пикирующая крепость сделала полукруг и полетела на восток. Она плыла низко, и порой Тане казалось, что они вот-вот начнут цеплять верхушки деревьев.
Голова ласки на ключе у Урга издала длинный предупреждающий свист. В ту же минуту И-Ван заметил в небе над ними белую точку. Ее очертания становились все более определенными, пока наконец он не убедился, что перед ним альбатрос. В неподвижности птицы было что-то зловещее.
– Это она и есть! Здесь я провел ту ночь, о которой рассказывал, – мрачно произнес Мардоний. Его рука скользнула к колчану и, точно черпая в них уверенность, погладила орлиное оперенье стрел.
– Что мне делать? Хотите, я обстреляю сторожку сверху? Я знаю пару отличных заклинаний.
