В темном переулке таня Гроттер вспоминает свое приключение с лисейной бумагой. В это время посетитель из постоялого двора показывает господину свой найденный листок, пока хозяин внезапно замечает хвост на новоприбывшем человеке — оказывается, это был подставный лисица....
Она действовала. Боль отпустила. На этот раз это было лишь предупреждение.
«ПОКА ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ, ГУННИО! ДАЛЬШЕ БУДЕТ ХУЖЕ!»
– Ничего, – сказал рядовой Гуннио и быстро сунул руку под панцирь.
Солдаты поглядывали на него с сочувствием. Возможно, думали, что он проверяет, не ранил ли его этот костолом-гвардеец.
Знали бы новобранцы, что делал их кумир рядовой Гуннио на самом деле! Чей синтетический мех гладили и щупали его пальцы, у кого они искали помощи и одобрения. Узнай они это, они подняли бы его на смех, а возможно, просто покрутили бы пальцем у виска.
– Пап, купи!
– Зачем тебе эта обезьяна? Она же китайская! Нелепая дешевая обезьяна! Китайские игрушки ломаются еще в магазине! Надо покупать нормальные крепкие русские игрушки!
– Ну па-а-ап! Это не обезьяна!
– Как не обезьяна?"
"– Это медведь, пап!
– Мне не жалко денег! Да ты же его выбросишь через час!
– Па-а-ап, не выброшу! Купи-и-и!
– А я говорю, что выбросишь.
– Пап, ну пожалуйста! Па-а-аа!
Он тянет папу за руку. Буксирует его, используя всю силу своей четырехлетней руки против одного папиного мизинца. Отцу – грузному, рано начавшему лысеть человеку, первому забияке среди всех водил и механиков Второго автопарка, это, кажется, нравится. Молодец сын! Здоровая порода, их, гломовская, исконная. Не какие-нибудь там высоколобые сосунки, которых пальцем можно перешибить.
И вот папа уступает. Уступает, разумеется, не сразу, но все же сдается…
– Как ты меня достал! Ну… Э, девушка, покажите нам вон ту обезьяну!
– Это медведь, пап!..
– Сколько с меня?
Медведя засовывают в пакет с названием магазина.
– Спасибо за покупку! – говорят отцу.
– Спасибо не булькает!
Они идут. У отца в руках пиво, у него – медведь, маленький медведь с выпуклыми пуговичными глазами, которого он все время нюхает, хотя медведь пахнет нитками и красителем.
Но, оказывается, можно… Хотя кто сказал, что мы любим вещи вне воспоминаний о них?
Все это Гуннио, разумеется, не помнил… Разве что иногда во сне мелькало что-то туманное. Но медведя он любил, неопределенно ощущая, что он как-то связан с его прошлым, с его самыми лучшими днями, которые остались где-то позади.
