– Трое суток летать над драконбольным полем? – спросил Ягун.
– Нет. Оно, уверен, успело надоесть Гоярыну до омерзения. Думаю, даже небо над Буяном не подойдет. Гоярын должен улететь далеко, очень далеко отсюда. Надеюсь, он все же захочет вернуться, но это должно быть его решение. Если он заскучает по дому, это и будет означать излечение от тоски, – заметил Ванька.
Таня быстро посмотрела на него, жалея, что не может разглядеть Ванькиного лица. Ей почудилось, что Ванька говорил не только о драконе. Она вспомнила рассказ о девушке, которая кричала грохочущим поездам: «Заберите меня!» Не потому ли Ванька так понимал Гоярына, что им самим владела такая же тоска?
Таня присела на корточки и уткнулась головой в пространство между ноздрями Гоярына. Лбом она ощущала прохладу его кожи. Дыхание Гоярына касалось ее волос. В горле чуть першило от сильного запаха серы.
– Сегодня ночью я буду спать. Долго спать! А завтра утром мы с тобой полетим. Ты же полетишь со мной, Гоярын? – спросила она.
– Танька, ты с ума сошла! Трое суток в полете! Это чудовищно сложно! Да ты через сутки упадешь в океан! У тебя не хватит сил! Я лечу с тобой! – решительно заявил Ягун.
– На пылесосе? А как ты будешь заправляться? Сомневаюсь, что в воздухе тебя будут ждать пакеты с русалочьей чешуей или барабашки, вытрясающие перхоть из русых кудрей. Я лечу одна.
– А если мы будем чередоваться? Двенадцать часов ты – двенадцать я. Тогда с заправкой проблем не будет, – предложил Ягун.
– Сомневаюсь, что Гоярын будет летать вокруг острова. Так тоска не излечивается. Забивать же стрелку невесть где над океаном – не выход. Да и тебя, Ягун, Гоярын не будет слушать, как меня. Если он захочет броситься в океан, ты его не остановишь. Если у кого-то есть лишний амулет удачи, можете мне его одолжить, – сказала Таня и быстро, опасаясь, что Ванька начнет ее отговаривать, вышла из ангара."
"Ванька смотрел на ее удаляющуюся спину, которая четко обозначилась в полосе света, пробившейся из приоткрытой створки ангара.
* * *Тучи, тучи… Сизые, с фиолетовым подпалом, пахнущие сырым железнодорожным бельем. Таня падает с огромной высоты, падает давно, но ее падение не ускоряется, и лишь облака дряблой ватой встречают ее лицо. Смычок в руке превращается в змею. Таня кричит и внезапно понимает, что это не змея, а всего лишь липкая лента от мух.
Последняя туча, через которую она проносится, лопается. Ветер разносит ее, закругляя края. Одновременно падение замедляется, и Таня видит внизу океан.
Нет, его не штормит, но океан редко когда бывает спокоен… зеркальность и безмятежность вообще свойство маленьких затхлых прудов. Волны темно-синие, почти черные, кое-где с зеленоватой пеной мертвых водорослей.