Глаза эти принадлежали высокому худому мужчине, с кожей, белой до голубизны и безжизненной, как мелованная бумага. Возможно, это обратило бы на себя внимание окружающих, если бы его лицо и фигура не были скрыты плащом с капюшоном. Неизвестный распространял сильный запах одеколона «Магическая свежесть», лучшего, самого дорогого и самого приятного одеколона из существующих, но все равно почему-то его соседи – мирные простоватые маги из бельгийской деревушки – морщились в неясной тревоге и отодвигались, словно одеколон не мог перебить другой, более сильный запах.
Единственный из всех болельщиков бледный мужчина наблюдал за матчем без всякого интереса. Он зябко ежился, и, казалось, ему было безразлично, что происходит на поле. Зато к разговорам Бессмертника мужчина прислушивался очень внимательно.
Едва Бессмертник ушел, как мужчина встал и быстро выскользнул наружу через проход соседнего сектора. Вскоре Грааль Гардарика сработала дважды, почти без перерыва, на что в суете и выкриках, которые обычно бывают после матча, никто не обратил внимания.
Глава 12
БИЛЕТ В ТАРТАР
Наутро после сенсационного матча невидимки собрались улетать в Магфорд. Тетя Настурция и Джейн Петушкофф ни на метр не отпускали от себя Гурия. Даже когда Пуппер просто пытался почесать нос, обе вздрагивали, пытаясь сообразить, не является ли это условным сигналом Тане или не хочет ли он, скажем, передать записку? Прун с Гореанной, получившие хорошую взбучку, вцепились в свои сглаздаматы и выцеливали все, что движется.
Не целились они лишь в Глеба Бейбарсова и малютку Клоппика, так как боялись обоих до потери пульса.
– Тань, до встречи в Магфорде! – жизнерадостно крикнул ей Гурий. Таня так и не поняла, дразнил ли он тетю и Джейн, либо просто понял, что иначе им не поговорить.
– До встречи! – крикнула она в ответ.
Тетя Настурция позеленела.
– Никогда! Слышишь, Гурий, никогда! Как только нога этой лимитчицы ступит на английскую землю, моя нога ступит в гроб! – хрипло сказала она.
– Мне будет вас ужасно не хватать, тетя, – пожав плечами, вежливо произнес Пуппер.
Гробыня Склепова хихикнула. Она, как никто, умела оценить культурные формы хамства. Графин Калиостров поманил к себе Гробыню и, когда она подошла, наклонился к ней.
– Как там наш дорогой академик Сарданапал? Нашел клад Али-Бабы? – спросил он.
Выражение лица у него было самое глумливое. Гробыня сообразила, что он все уже знает.
– Нашел, – сказала она вызывающе.
