В мире ветров и звезд прячется древнее божество, наказывающее безвинных. Таня Гроттер ищет истоки своего необычного дара, открывая тайны сверхъестественного мира. Магические заклинания, лежащие в основе сильнейших сил на Земле, ожидают того, кто рискнет заглянуть за космическое невидимое....
Я прогнала обоих… А теперь мне очень жаль, но далеко не все наши дела закончены. Одно довольно неприятное дело еще впереди.
Медузия повернулась и обменялась с Ягге взглядами. Старушка подошла к постели. В руках у нее была большая глиняная чашка, над которой поднимался пар.
– Слушай внимательно, Таня! – сказала Ягге. – Хотя серьезных переломов у тебя нет, проклятие все еще на тебе. То самое, что заставило тебя упасть. Проклятие очень сильное. Сейчас ты как будто в порядке и, возможно, если постараешься, даже встанешь на ноги.
– Это плохая новость. А хорошая какая-нибудь есть? – глухо спросила Таня.
– В какой-то мере. Проклятие можно снять, но тебе придется кое-что выпить. Предупреждаю, вкус у этого эликсира омерзительный. А о том, из чего это сделано, лучше вообще не спрашивай.
– Я выпью, – вздохнув, сказала Таня.
Медузия помогла ей приподняться, а Ягге, зажав Тане пальцами нос, влила ей в горло содержимое глиняной чашки. Таня, давясь, глотала. Ягге не обманывала. Ничего хуже ей пробовать в жизни не приходилось.
– Рядом с этим помои с дохлятиной показались бы деликатесом, – буркнула она.
Ягге усмехнулась.
– Высокого же ты мнения о моих эликсирах! На этот раз я готова с тобой согласиться.
– Все? Я могу встать? – спросила Таня.
– Боюсь, что пока нет. Окончательно ты освободишься от проклятия суток через двое. Но ближайшие часы будут не самыми приятными в твоей жизни, – заметила Ягге.
Таня ощутила дурноту. Она поднималась от желудка и, казалось, заполняла все тело.
– А по-другому снять проклятие было нельзя? – спросила она слабеющим голосом.
– Нет. Это особое проклятие.
Таня хотела еще что-то спросить, но язык ее ворочался еле-еле. Она закрыла глаза и стала проваливаться куда-то. Осторожно опустив Таню на подушки, Ягге заглянула в пустую глиняную чашку, понюхала и поморщилась.
– Ну да, верно, еще сквернее, чем обычно… – заметила она. – А все потому, что я добавила сон-траву. Ненавижу это зелье.
