В мире ветров и звезд прячется древнее божество, наказывающее безвинных. Таня Гроттер ищет истоки своего необычного дара, открывая тайны сверхъестественного мира. Магические заклинания, лежащие в основе сильнейших сил на Земле, ожидают того, кто рискнет заглянуть за космическое невидимое....
– Никаких лишних заклинаний! Не надо паники! Умоляю: ни одной искры без приказа!
– Почему? Может, шарахнуть на всякий случай Гломусом вломусом ? Чего ж он не вылазит-то? – кровожадно предложил Гуня.
– Никакой магии! Только после меня! – сухо сказал Шурасик.
В обычное время к нему не слишком прислушивались. Теперь же, когда запахло реальной опасностью, авторитет Шурасика вырос до небес.
Гломов с сожалением пожал плечами:
– Ну как хочешь! А то я бы этот чемоданчик мигом сплющил!
– А потом то, что внутри, сплющило бы тебя! – заметил Шурасик.
Чемодан едва заметно шевельнулся. Послышался неясный звук. Наружу побежала тонкая струйка дыма. Сплетаясь в таинственные знаки, кольца дыма повисали в воздухе. Одна из рун приблизилась к Тане.
Она осторожно втянула носом воздух и ощутила нечто дурманящее, горьковатое. Голова у нее закружилась. Ей почудилось, что она увидела коленопреклоненного Ваньку. Голова его лежала на плахе, а над ним с топором в руках в красной рубахе застыл зловещий человек – жуткое существо с лицом, покрытым гробовыми холстами.
Таня вскинула перстень, чтобы пустить Искрис фронтис, но Ягун схватил ее за плечи и дернул назад.
– Отпусти меня! Там Ванька! Ты что, не ви…
– Ванька здесь!.. Я здесь! Со мной все хорошо! Успокойся! – услышала она голос.
Таня рванулась и поняла, что наваждение рассеялось.
– Не вдыхайте этот дым! Это все из-за дымной руны, которую я вдохнула, – сказала она, опуская кольцо.
– На что это похоже? – деятельно спросил Шурасик.
– На руну… Ты что, не видел?
Шурасик поморщился.
– Я не о том. Я имел в виду: на что похож запах?
– На восточные ароматические палочки и масла.
Шурасик помрачнел.
– Это скверно! Держите кольца наготове! – приказал он.
На короткое время Шурасик задумался и распорядился:
– Позовите кто-нибудь Попугаеву! Эй, Жикин, ты меня слышишь? Займись!
– Попугаева в истерике! – донесся из-за парт голос Жикина.
– Пусть прервется на пять минут! После допаникует! Скорее тащи ее сюда!
Некоторое время спустя всхлипывания прекратились, и из-за баррикады деловито вышла Попугаева. По ее перстню скользила красная искра.
– Ну, чего еще? – спросила она.
