Отдельные неразборчивые в средствах маги используют хмырей в качестве посыльных или соучастников преступлений... Этот экземпляр я поймала сегодня у себя в кабинете. Он совал нос в мои бумаги, не сообразив, что я закрываю ящики не только на ключ.
Объясняя, Медузия неосторожно просунула указку сквозь прутья клетки. Агух мгновенно щелкнул зубами и перегрыз указку посередине.
– Ненавижу! Ненавижу тебя, Горгонова, и Таньку Гроттер! Скоро прольется кровь! Много крови! Распотрошу! – заорал хмырь.
Медузия брезгливо извлекла из клетки обломок указки и выбросила его в мусорную корзину.
– Сами видите, что это за тип, – как ни в чем не бывало продолжала она. – К счастью, хмыри болотные очень боятся определенных заклинаний. Особую жуть наводит на них вот это: «Мотис-ботис-обормотис».
Агух, точно облитый холодной водой, перестал выкрикивать угрозы и забился в угол клетки.
– Ай, не надо произносить при мне эту гадость! – в панике запищал он. – Я буду хороший! Никому не буду отпиливать головы! Буду сажать цветочки и шаркать ножкой!
– Прекрасно, – сказала Медузия.
– Можешь начинать.
Она открыла клетку и позволила Агуху выбраться наружу. Ребята удивленно переглянулись. Неужели Медузия поверила ему? Тем временем болотный хмырь затравленно огляделся, но уже через секунду его маленькие глазки зажглись ненавистью.
– Убью! Кишки выпущу! Всем дрожать! – заорал он и ринулся на Медузию.
– Искрис фронтис! – негромко, но четко произнесла доцент Горгонова.
Вырвавшаяся из ее кольца зеленая искра ударила болотного хмыря в грудь и отшвырнула его назад в клетку.
Дверца захлопнулась. Медузия подула на кольцо.
– Еще один урок. «Искрис фронтис», как вы знаете, главное защитное заклинание белой магии. Мы называем его заклинанием боевой искры. «Темным» магам я искренне не рекомендую его использовать. Это оружие может обратиться против них самих. Вопросы есть? Тогда унесите это!
Два сторожа подхватили клетку и вынесли ее из класса."
"– Хорошо запомните то, что вы только что увидели. Я вам это очень советую, – сказала Медузия, особенно подчеркнув слово «очень».
При этом она выразительно посмотрела на Таню, как будто то, что она говорила и показывала, относилось главным образом к ней.
* * *После нежитеведения все отправились на обед, который проходил обычно в Зале Двух Стихий – единственном помещении Тибидохса, способном вместить одновременно несколько сотен человек. «Темное» отделение Тибидохса собиралось на своей половине, а «светлое» на своей.
