В книге "Таня Гроттер и молот Перуна" ты окунешься в мир невероятных заклинаний, где каждое слово заклинания создает перелом в реальности. Глава Таня Гроттер обладает уникальной способностью вызывать необычные артефакты, каждый из которых управляет новым видом магии.
Один из хмырей, очень похожий на Агуха, разве что с иначе растущими рожками, вскарабкался по ноге на плечо Пипы. Да-да, именно Пипы. Пенелопа Дурнева, хотя и не сдала еще экзамены даже за первый курс, а только готовилась к ним, выпросила у Сарданапала разрешение ходить на занятия вместе с четвертым, где учились ее ровесники. Она, конечно, мало что понимала, но все равно в глобальном смысле это было полезно. Лучше тянуться за сильными, чем царствовать среди десятилеток, это Пенелопа отлично понимала. И вот теперь Пипе это аукнулось.
"Атаковавший ее хмырь принялся, мерзко подхихикивая, старательно облизывать ей голову коричнево-зеленым языком. Его распахнутый рот был кошмарен, как предзачетный сон студента-стоматолога. Здоровьем на его зубах отличался только кариес. Все же остальное было чуть похуже помойки.
– ПРОООООЧЬ! НЕ ДОВОДИ МЕНЯ! – страшным голосом завопила Пипа.
Сидевший с ней за одной партой Жикин, не разобравшись, к кому она обращается, поспешно нырнул под стол. Он был уже научен горьким опытом, что с Пипой лучше не спорить.
– Не надо, Пенелопа! – крикнул из-под парты Жикин.
Но взбешенная Пипа уже никого не слышала, ненавидя хмыря до глубины души.
– ВООООООНННН! – завопила она еще ужаснее, неосознанно посылая волна за волной интуитивную магию.
Щит Персея завертело, разбрызгивая во все стороны частицы стихийной магии. Нежити, находившейся к щиту ближе всех, досталось больше других, и она разлетелась в разные стороны. Возможно, это случилось оттого, что у нежити просто не хватило соображения укрыться за щитом, а не стоять вокруг.
Значительная часть магии, отразившись, обратилась было на саму Пипу, но, столкнувшись с новой магической волной, ибо Пипа работала как мощнейший передатчик, лишь отбросила в сторону парту вместе с многострадальным Жикиным.
– Мамочка моя бабуся! Это был, возможно, самый стремительный полет в жизни Жоры, закончившийся не менее эффектным торможением о кирпичную стену. Техника, разумеется, ниже всякой критики, зато будет что вспомнить на старости лет! – встрял Ягун.
Нежить убиралась гуськом, трусливо озираясь. Когда несколько секунд спустя опомнившаяся Медузия выглянула в коридор, там никого уже не было, лишь на лестнице, ведущей в подвалы, затихали шорохи.
