В книге "Таня Гроттер и молот Перуна" ты окунешься в мир невероятных заклинаний, где каждое слово заклинания создает перелом в реальности. Глава Таня Гроттер обладает уникальной способностью вызывать необычные артефакты, каждый из которых управляет новым видом магии.
«Он такой забавный, такой веселый! Так потешно передразнивает собачку! Куда лучше этих раскормленных банковских боровов, у которых на спинах отпечатались перекладины стула!» – передавали они друг другу. Работал пресловутый женский телеграф, изобретенный еще мамой Евой и ее дочерьми, и домой Халявий приходил лишь под утро, перемазанный помадой с головы до ног и с галстуком, вымоченным в вине и в соусе.
Облепленный женщинами, как мухами, оборотень сиял и щедро одаривал их кусочками золота, которые днем откалывал от бачка Дурневского унитаза.
«Где бы еще он выучился так выть по-волчьи? Да и глаза у него в темноте горят!» – говорили они.
Дядя Герман некоторое время терпеливо таскался за Халявием, пока не сообразил, что особого толку от этого все равно не будет. Еще немного – и его начнут принимать за приживала богатого карлика, а уж хуже ничего быть не может.
Для лягушки он завел небольшой аквариум, напустил на дно воды и положил на поверхность лист кувшинки. Чтобы аквариум не попался жене на глаза, он прятал его в сейфе, код от которого знал только он.
В отличие от своей сестры Василисы, Беатриса Премудрая не сбрасывала лягушачью кожу ни днем, ни ночью, а лишь на чем свет стоит ругала Бессмертника Кощеева."
"– Он весь магический мир уже забодал, хрыч старый! Ни одной девушке проходу не дает! Германчик, будь такой добренький: смотайся – проткни его своей шпагой! – говорила она.
Дядя Герман задумчиво тер рукой нос. При одной мысли, что придется кого-то протыкать, ему становилась не по себе.
– Оно, конечно, идея хорошая… Да только, может, вернее донос написать? Или просто сделать пару звонков? – предлагал он.
– Кому ты звонить собрался? Магфиозным купидонам? Так у него сердца нету – не во что стрелы пускать. А доносы все равно к нему в Магщество придут – он их сам и разбирать будет, – квакала Беатриса Премудрая.
Никакими огневыми ласками она дядю Германа пока не опаляла, если не считать того, что порой брызгала из аквариума быстро завонявшейся водой. Ела она много – и все больше лягушачью еду, требуя, чтобы Дурнев покупал ей в зоомагазине мотыль.
– Погоди, милый, вступим в брак по ритуалу Древнира, я сброшу лягушачью кожу – и вот тогда!.. Поверь, дорогуша, рядом со мной Василиса ничто.
