В магическом мире разворачивается опасная игра. Молодой маг Генка Бульонов вынужден произнести страшное заклинание под влиянием неизвестного врага. На кон поставлены жизни и души, а волшебный жезл «Похититель душ» становится орудием разрушения. Таня Гроттер должна раскрыть тайну пенсне Ноя...
Раздел Chitat.online для книги «Таня Гроттер и пенсне Ноя» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
В магическом мире разворачивается опасная игра. Молодой маг Генка Бульонов вынужден произнести страшное заклинание под влиянием неизвестного врага. На кон поставлены жизни и души, а волшебный жезл «Похититель душ» становится орудием разрушения. Таня Гроттер должна раскрыть тайну пенсне Ноя...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Дмитрий Александрович Емец Детские книги Детская фантастика подборки серии
В магическом мире разворачивается опасная игра. Молодой маг Генка Бульонов вынужден произнести страшное заклинание под влиянием неизвестного врага. На кон поставлены жизни и души, а волшебный жезл «Похититель душ» становится орудием разрушения. Таня Гроттер должна раскрыть тайну пенсне Ноя...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Тещ и жен травили обычно фосфорными спичками или стрихнином… Дешево и сердито. А зачем тебе яд, а? Колись!
– А зачем тебе тюбетейка, а? Колись! – в тон ему ответила Таня.
Шурасик побагровел и перестал задавать дурацкие вопросы. С флаконом в руках Таня подошла к Клоппику, который все еще радостно возился с арбалетом.
– Клоппик, ты мне этот яд дашь? Мне… э-э… ну просто хочется, чтоб он у меня был.
– Да заплосто, – сказал малютка. – Только если Кощеева будешь тлавить – не слаботает. Он бессмелтен. Лучше поплоси Талалаха набить ему молду!
– Хорошо, хорошо, попрошу. А что ты хочешь взамен? – нетерпеливо спросила Таня.
– Ничего. Я доблый! – хихикнул Клоппик, глядя на нее хитренькими глазками. – Только не подливай мне его в суп – и, считай, мы договорились.
«Вот он, подарок для Чумы-дель-Торт и… и для меня!» – подумала Таня, сжимая холодный флакон.
Глава 12
ГАЛЕРА
– Германчик, дуся! Посмотри, какой чудный корм я купила для нашей таксочки! Она его просто обожает! – радостно прощебетала тетя Нинель, возникая в кабинете бывшего депутата. В руках у нее был желтый пакет с надписью:
«КОРМ АВВА
Ваша собака просто лучится здоровьем!»
– Почему лучится? Чего они туда добавляют? – кисло поинтересовался Дурнев.
Обеспокоенная тетя Нинель выключила свет и с тревогой посмотрела на Полтора Километра. Та, к счастью, не лучилась. Мадам Дурнева успокоилась и отправилась на кухню читать книжку о модной диете доктора Аткинса. Для того чтобы лучше вникнуть в текст, каждую страницу она сопровождала хорошим куском буженины и горячей пиццей.
Дядя Герман вновь уткнулся в биржевые котировки.
Акции прыгали то вниз, то вверх, стабильных позиций было мало, и Дурнев никак не мог сообразить, куда вложить деньги, вырученные от продажи золотого унитаза и стиральной машины. Со стиральной машиной случай вообще был уникальный. Когда Халявий – или, точнее, царь Мидас – дотронулся до нее, то золотой стала не только машинка, но и находившееся в ней белье. Дурнев умилялся весь вечер, разглядывая свои драгоценные носки. Один носок он решил сбагрить в музей современного искусства, другой же оставил дома на память.
Не успел Дурнев определиться с акциями, как в дверях, точно круглый мексиканский кактус, выросла бугристая, потертая жизнью и судьбой голова Халявия. Оборотень деловито осмотрелся. В руках у него была небольшая кастрюля, которую он, точно официант, держал не то в салфетке, не то в полотенце.
– Ваша овсянка, сэр! – сказал он пискляво.
– Ненавижу овсянку! Лучше овсянки может быть только ее отсутствие! – сказал дядя Герман.
– Германчик, но как же так? Ты же вчера говорил, что любишь! – огорчился Халявий.
– Я пошутил. Овсянку любят лишь англичане. Вся прочая любовь к овсянке – чистейшей воды плагиат! – сказал Дурнев.
