Несмотря на дождливую погоду и непрекращающийся шум дождя, Таня Гроттер не может оставаться равнодушной к жизни вокруг нее. Ее взгляд постоянно перемещается между заботами дома и профессиональными обязанностями, но всегда остается проникающим на подмостки театра, где она является актрисой пенсне Ноя — знаменитым макияжем, который делает ее лицо незабываемым....
Любой нарушивший ее сгорает заживо, но, сгорая, одновременно приобретает удивительную устойчивость к огню. Долгие часы его кожа и волосы пылают, и он испытывает невероятные муки, прежде чем смерть наконец послужит ему избавлением. Причем огонь этот особого рода. Даже вздумай клятвопреступник прыгнуть с камнем на шее в океан – и там бы огонь продолжал терзать его.
Нарушить клятву нельзя. Единственная оговорка – если взявший клятву сам по доброй воле вернет ее. Но было бы нелепо ожидать великодушия от Чумы-дель-Торт.
Таня металась по комнате и лихорадочно искала выход. Наконец нашла, но он сам по себе был ужасен. И все же это был единственный шанс спасти Тибидохс от мерзкой ведьмы, одновременно выполнив условия сделки.
Она помчалась к малютке Клоппику. Малютка продолжал жить в той же комнате, в которой некогда обитал глава темного отделения профессор Клопп. Только теперь комната стала для него великовата. Вдоль стен тянулись многочисленные полки, на которых была разложена коллекция магических редкостей профессора Клоппа.
В настоящий момент малютка был занят тем, что качался в гамаке и целился то в один, то в другой угол из боевого арбалета. Кроме Клоппика, в комнате был еще Шурасик.
– Привет, Клоппик! Привет, Шурасик! – поздоровалась Таня.
– Пивет! – сказал малютка, немедленно беря ее на прицел."
"Таня догадалась, что арбалет у Клоппика недавно. Скорее всего его притащил Шурасик, имевший какие-то свои виды.
– У тебя остались яды? Ты их никому еще не променял? – спросила Таня у Клоппика.
– Не-а, – сказал Клоппик. – Полно еще. Пуф!
– А где можно посмотреть?
– Да вон там! – Клоппик перестал целиться в Таню и перевел арбалет на третью снизу полку, на которой выстроились пузырьки, баночки и коробочки, подписанные на латыни.
– И что тут есть? – спросила Таня, осторожно разглядывая их, но ни к чему не прикасаясь.
– А чего тут только нет! – встрял всезнайка Шурасик. – Начнем с краю. Цианистый калий… цикута… мышьяк… Вульгарный яд! Странно, что у лопухоидов он до сих пор в моде.
