Несмотря на дождливую погоду и непрекращающийся шум дождя, Таня Гроттер не может оставаться равнодушной к жизни вокруг нее. Ее взгляд постоянно перемещается между заботами дома и профессиональными обязанностями, но всегда остается проникающим на подмостки театра, где она является актрисой пенсне Ноя — знаменитым макияжем, который делает ее лицо незабываемым....
Лишь бы вытащить Ваньку из Дубодама, а все прочее – разве это так важно? Сколько раз Ванька рисковал ради нее жизнью, сколько раз очертя голову бросался спасать ее – неужели теперь она струсит?
Таня открыла футляр и вытащила контрабас. Кроме контрабаса, в футляре было кое-что еще – узкий и страшный сверток. Даже сквозь ткань Таня ощущала мертвенный холод жезла. К его круглому завершению она так и не решилась прикоснуться.
Гробыня спросила с любопытством:
– Ты куда это собралась, моя золотая?
– Никуда.
– Не ври, Гроттерша, что никуда! У тебя слишком честные глазки, чтобы меня провести. С такими глазками даже в торговлю не берут.
– Отстань!
– Не отстану, пока не скажешь!
– Ладно… Э-э, на Лысую Гору. Хочу поискать там какую-нибудь ведьму, которая поможет Ваньке, – сказала Таня.
Гробыня поверила или сделала вид, что поверила. Во всяком случае, она ограничилась тем, что хмыкнула. Пипа бочком подобралась к Тане и таинственно зашептала:
– На Лысую Гору? Да? Хитришь, Танька, хитришь! Ну да сама виновата! Я тебя предупреждала – хочешь играть втемную, будет тебе втемную.
Успокоившись, Пипа отошла от Тани и уже совсем другим голосом, громко и назидательно сказала:
– Помяните мое слово: у этой истории точно будет дурацкий финал!
– С какой это радости? – спросила Гробыня.
– У жизненных историй всегда дурацкие финалы… Жизнь – штука бессюжетная, – заметила Пипа.
Склепова удивленно подняла брови.
– С чего это ты такая умная, Пипенция? Ты же всегда была чуть мудрее табуретки, – проговорила она.
– Это я бредю… – сказала Пипа. Других форм этого глагола она не переносила.
Таня наконец завершила сборы. Вещей, которые она брала с собой, было не так уж и много. Футляр. Контрабас. Жезл. И осколок стекла в кармане."
"«С кем я еще не попрощалась? С Тарарахом? С Ягге? С Ягуном?.. Хорошо все-таки, что Ягун сегодня встречается с Лотковой! Он бы меня так просто не отпустил. Точно увязался бы со мной», – подумала она и взглянула на циферблат.
Половина девятого. Пока она доберется до Дубодама – будет уже глубокая ночь. Взяв за ручку тяжелый футляр, она двинулась к двери, прикидывая, что чердак Большой Башни скорее всего заперт. Если Пельменник на подъемном мосту будет приставать с дурацкими вопросами, она взлетит со стены, где тоже не действуют блокировки. Впрочем, это уже детали…
Уже у самых дверей Таня остановилась.
– Гробыня! – позвала она.
– У-у? – задумчиво отозвалась Склепова.
