Несмотря на дождливую погоду и непрекращающийся шум дождя, Таня Гроттер не может оставаться равнодушной к жизни вокруг нее. Ее взгляд постоянно перемещается между заботами дома и профессиональными обязанностями, но всегда остается проникающим на подмостки театра, где она является актрисой пенсне Ноя — знаменитым макияжем, который делает ее лицо незабываемым....
Строгие родственники, мало витаминов… Да и Ванька тоже хорош, гусь… Эй, Гроттерша, что с тобой?
Тане почудилось, что ее мир, заботливо собранный из надежд и веры в чудо, раскололся, как китайская ваза. Длинная трещина рассекла ее изнутри, разделив на две неравные части. Слишком много потерь. Слишком много… Все поплыло у нее перед глазами.
– Вот черт!.. Слабонервная какая оказалась! Можно подумать, я по Гурочке не страдаю. И где я сейчас, интересно, буду искать нашатырь? – укоризненно сказала Гробыня, обращаясь сама к себе.
Но нашатырь оказался не нужен. Когда Таня открыла глаза, первым ее вопросом было:
– Что с Ванькой?
– Да ничего. Правда, Гуня говорит, что Пуппер ему пылесос подшиб. Обратно он еле долетел. И нога обожжена.
– Это все из-за меня! Я никак не могла определиться. Но зачем, зачем они дрались? Может, Гурий жив? Мог же он выплыть? – спросила Таня.
Гробыня всплеснула руками.
– Гроттерша, киска, ты меня умиляешь! Если человек падает в океан с такой высоты, то умеет он плавать или нет – уже как-то по барабану.
Совесть удавкой захлестнула Таню. Пуппер мертв, Ванька ранен. И все из-за нее. Как она сможет жить дальше? Как она могла быть вчера такой близорукой? А теперь ничего уже не поправишь.
И Таня завыла как вьюга, как раненый зверь. Она каталась по кровати и грызла себе руки. Ей было безразлично, что о ней подумают и как она выглядит. Не считая нужным утешать Таню, Гробыня перевела взгляд на пустой матрас у шкафа.
– А Пипа-то наша какова! Еще с ночи куда-то свалила. Над Жикиным измывалась. Я его видела полчаса назад.
Танины рыдания становились все тише, все глуше. Она поняла, что должна увидеть Ваньку и узнать все от него. Торопливо натянув свитер и джинсы (оранжевые мантии и вообще магическую форму в школе носили разве что под угрозой запуков и на всякие торжественные мероприятия), она кинулась вон из комнаты. Хлопнула дверь.
