Несмотря на дождливую погоду и непрекращающийся шум дождя, Таня Гроттер не может оставаться равнодушной к жизни вокруг нее. Ее взгляд постоянно перемещается между заботами дома и профессиональными обязанностями, но всегда остается проникающим на подмостки театра, где она является актрисой пенсне Ноя — знаменитым макияжем, который делает ее лицо незабываемым....
У него мелькнула было мысль обойти пруд, чтобы не сидеть на земле, но тут пень со скрипом поднялся и поплелся к лесу.
– Фу-ты, ну-ты! – быстро сказал Гломов, сообразив, что едва не уселся на лешака."
"В воде показался зеленый бок русалки. Нет, это была не Милюля, а какая-то полная одутловатая русалка из недавних утопленниц. Изредка такие объявлялись на Буяне, причем даже в закрытых его водоемах. Ягге ворчала что-то насчет днепровских омутов, с которыми давно пора разобраться, но разбираться никто не хотел, кроме воинственного Готфрида Бульонского.
Накопав ножом червей, Гуня проверил снасть и, выставив глубину, закинул удочку.
– Вали отсюда! – крикнул кто-то, выныривая и сразу скрываясь.
– Ах так! Меня гнать?! Глушилос динамитос! – обидчиво крикнул Гломов и одновременно с произнесением отпугивающего плавающую нежить заклинания выпустил в воду красную искру.
Вода вскипела.
Гуня снова забросил удочку. Поплавок уныло рябил. Клева не было. Мстительный водяной распугал всю рыбу. Пару раз он незаметно подбирался и кидал в Гуню снятым с крючка дохлым червяком, уплывая прежде, чем Гломов успевал произнести отпугивающее заклинание.
Под конец Гуня совсем отчаялся. Не понравился водяному – забудь о рыбе. Представив, что ему придется идти мимо Пельменника с пустым ведром, он передернулся.
«А ну его, это ведро! Лучше я его вообще утоплю!» – решил Гуня и так сильно пнул ведро ногой, что едва не отшиб пальцы.
Ведро было еще в полете, когда Гломов сообразил, что одолжил его у Ритки Шито-Крыто, которая ну очень не любила, когда ей не возвращали вещи.
