В мрачном замке, где правит сумрак и тьма, Таня Гроттер становится ключом к открытию забытых тайн. В ее душу внедряется загадочное перстень с жемчужиной, приносящий неизвестность и силы для борьбы со злом.
Да и Древнир едва ли защитил круг изнутри, это верно…
– Жаль, круг звуконепроницаем, и криком дракона не разбудить. Ну ничего… потерплю немного, так и быть… – продолжал вслух рассуждать мелкий человечек.
Сарданапал решился.
– Тем хуже для тебя… Во имя Тибидохса и во благо его учеников мы, преподаватели школы, бросаем тебе вызов, кто бы ты ни был, неведомый маг! – сказал он торжественно.
Карлик затрясся.
– Вы? Мне? Ах, сударь мой! Все поджилочки трясутся! Что же со мной, бедным, будет?.. Уф, надоело! Знаешь, почему я всегда издевался над светлыми магами? У них слишком много глупого пафоса!
Он повернул табурет к двери и устроился на нем поудобнее, забросив ногу на ногу.
Поклеп, не помещавшийся в узком проходе, бегал за спиной дам, размахивая руками.
– Сам тытыхс пробовали? А самтытакойус? – подсказывал он.
– Бесполезно! На него не действует никакая магия! Он только впитывает наши силы! – хмуро отвечала Великая Зуби.
– Не верю! Не существует лопухоида или мага, на которого бы они не действовали!
– Мага и лопухоида – да, – таинственно отвечала Медузия.
Поклеп не понял намека, хотя он был очень прозрачен.
– Ерунда! Это Древнирово подземелье ослабляет атакующую магию! Тут надо что-нибудь попроще… Что-нибудь сильное и совсем элементарное, как правый прямой.
Отодвинув Великую Зуби локтем, Поклеп пустил в карлика Трых ты-ты-ты-ты-тыхсом. Карлик, ухмыляясь, поймал раскаленную добела искру в горсть (Зуби тихо охнула) и бросил ее в Поклепа. Завуча щелкнуло по лбу, и он неподвижно растянулся на полу. Ягге поспешно склонилась над ним и зацокала языком.
– Ничего, кость крепкая… жить будет… – сказала она, смазывая чем-то ожог.
В этот момент с заветной тетрадочкой проклятий под мышкой появился джинн Абдулла.
– Ну-с… Дрожи, несчастный! – пробормотал он.
Карлик послушно застучал зубами.
– Так? Или еще громче? Ты давай командуй! – спросил он.
Абдулла вскинул прозрачные руки, смахнул с подбородка сползший глаз и начал читать что-то бесконечно длинное, в томных стихах. Карлик умильно слушал, положив подбородок на руки.
