В мрачном замке, где правит сумрак и тьма, Таня Гроттер становится ключом к открытию забытых тайн. В ее душу внедряется загадочное перстень с жемчужиной, приносящий неизвестность и силы для борьбы со злом.
Ее превозносят только те, кто сам никогда не любил, а лишь начитался книжек и насмотрелся фильмов. А так, как ни крути, все одно и то же. Те же свидания, те же кафешки, те же слова, только в разной последовательности. Скукота!
Таня взглянула на нее с удивлением.
– Не совсем понимаю, о чем ты… Любовь однообразна, только если это не любовь. С таким же успехом можно сказать, что весь океан одинаковый, потому что он везде мокрый, – проговорила она серьезно.
Склепова зевнула.
– Ну что тебе сказать? Для Валялкина ты уже морально дозрела.
Таня отнеслась к словам Гробыни нормально. Более того, в глубине души она с ней согласилась, хотя и выражена мысль была в свойственной Склеповой безапелляционной манере.
– Каждому – свое, – сказала она, взглянув на широкую спину Гломова.
Гробыня хихикнула, сразу поняв, кого Таня имеет в виду.
– Вот именно. Хоть какое, а свое! Ну хватит об этом!.. Малютка Глобынюшка устала! Глобынюшка не хочет лассуждать! Она хочет немного подлазнить Гуню и завалиться баиньки в мягкую кловатку! – сообщила она, мило сюсюкая.
– Как ты его будешь дразнить?
– А так! Вдумайся: такая красивая девушка, как я, гробит с ним жизнь, а эта хмырина вместо того, чтобы умереть от счастья, глазеет в зудильник! Хочешь, чтобы он тебя убил сейчас? Встань между ним и экраном. Я не согласна жить в одной квартире с истуканом! А вот сейчас мы его…
Склепова хихикнула и щелкнула пальцами. Зудильник погас.
– Опс! Бокса больше нету! Победила дружба! – громко сказала Склепова.
Гломов зарычал, сорвался с дивана и бросился душить Гробыню.
– Спокойно, медвежонок, спокойно! Одна больная голова хорошо, а две больные головы лучше! При чем тут я? Просто маленькая авария на подстанции. А теперь садись сюда и слушай! Мы будем заниматься твоим культурным развитием.
Гуня взял себя в руки и грузно сел на стул.
– Кто придумал пылесос?
– Баб-Ягун, – мучительно подумав, сказал Гломов."
"Гробыня озадачилась. Кажется, она сама толком не знала, кто его придумал.
– Разве Ягун? А не Леонардо да Винчи, нет? Впрочем, неважно. Экзамен ты сдал. А теперь сбегай в ночной магвазинчик. Купи нам чего-нибудь на перекусон.
Гуня взглянул на свисавшие с камина часы – оплывшие и мягкие, как на картине Дали, и зевнул до щелчка в челюстях.
– Не, не пойду. Какие ночные магвазины? Сейчас одни упыри бродят. Это ж не лопухоидный мир… – сказал он.
Гробыня подумала и решила Гуней не жертвовать.
