В дверях библиотеки Абдуллы ждет грозный Джинн, готовый рассказать о загадочной книге Тани Гроттер и трона Древнира. Стойкое сопротивление боли в сочетании с белой искрой магии создают напряженную атмосферу для этого древнего текста, который тяготеет к секретам истории и неизведанных сил.
– Есть заказ! – дрожа, сказала Склепова.
Купидончик молча протянул толстенькую ручку.
Гробыня достала из-под подушки фотографию Пуппера и показала ее купидону. Магфиози взял фотографию и скользнул по ней равнодушным взглядом. Склепова решила, что он не узнал Гурия, но вскоре обнаружилось, что это не так.
– Сколько? – спросил он.
– Две плитки шоколада! – выпалила Склепова.
Купидон расхохотался и вернул фотографию Гробыне.
– Не дело! Клиента хорошо охраняют. Две плитки – это цена лопухоида…
Гробыня помрачнела.
– Сколько? – спросила она.
Купидончик показал ей пять пальцев, а потом еще пять. Больше, чем до десяти, ни один купидончик считать не умеет, даже самый магфиозный.
– Вот столько! И столько же, когда работа будет выполнена.
Склепова облегченно вздохнула. Она отбросила подушку и вручила купидончику заранее приготовленные плитки.
– Хорошо, Чума-дель-Торт тебя побери! Если Пуппер меня полюбит, ты треснешь от шоколада! – сказала она.
Купидончик ухмыльнулся и ссыпал плитки в колчан.
– Мои стрелы разят без промаха, хозяйка! Он влюбится в вас, как хмырь в тухлое мясо! Втрескается по уши! – пообещал он.
– Имей в виду: он уже заговорен на фигурку из теста и любит другую, – предупредила Гробыня.
Купидончик поморщился с таким презрением, что с его младенческого носа соскочили очки.
– Вы не знаете моих стрел. Три стрелы, и он ваш навеки, – заверил он.
– Только не забудь про контрольную стрелу! Все должно быть наверняка, – велела Гробыня.
– Без проблем, хозяйка! Я вижу, вы имеете опыт. Считайте, он уже ваш… – сказал купидончик."
"Он поправил подтяжки, поднял очки и улетел, трепеща очень магфиозными золотистыми крылышками. Гробыня проводила его задумчивым взглядом. Потом задвинула Черные Шторы и уселась на подоконник.
– Кошмар! Я заказала Пуппера! Сама себя не узнаю. Вот что делает с нами, черными магами, страсть! – проговорила она.
* * *А на другое утро, еще до того, как все собрались на завтрак в Зале Двух Стихий, разразилась настоящая буря. Началось все довольно обычно: валяясь в постели, Верка Попугаева по привычке слушала зудильник, обогащаясь темами для сегодняшних сплетен. Как всегда, занудно бубнили про курсы жабьих бородавок и зеленых мозолей и про то, что кто-то сглазил погоду над континентальной частью Европы, и вдруг…
– Недоброе неутро, недорогие немои! – затарахтел зудильник.
